Впрочем, самого Рыма это не слишком занимало, ведь в процессе постижения шаманских знаний у него возникали сотни и тысячи вопросов, которые он тут же задавал Хыру. Частенько тот просто физически не успевал дать ответ, даже если мог. Короче говоря, он раз и навсегда вычеркнул подобные мероприятия из списка возможных наказаний, перенеся их в раздел поощрений, заслужить которые было не так-то просто.
— Давай присядем, мне обувь перевязать надо, — сказал Рым, как только заприметил подходящее место.
— Двенадцать зим пережил, а ноги толком обматывать не научился, — пробурчал Кыр, присаживаясь на ствол поваленной сосны и утирая струящийся по лицу пот.
Рым не ответил, согнувшись и чуть отвернувшись от друга, он сосредоточенно сопел и терзал узлы над щиколотками. Смотря на это, Кыр досадливо фыркнул, но помогать не стал, принявшись демонстративно разглядывать лес. Дождавшись, когда друг начнёт нормально дышать и перестанет цветом лица напоминать снег, Рым справился с тесемками. Потряс и постучал снятой с ноги шкурой о кору, затем неспешно вернул ее на место и тщательно перевязал. Наконец, деловито притопнув, он сообщил о готовности продолжить путь.
— Улитка ты, — проворчал Кыр и, ухватившись за ветку, поднялся на ноги. — Идем скорее, а то без ухи останемся, — добавил он, вновь опираясь на подставленное плечо.
— И что тебе в ней так нравится, — не сдержался Рым, припомнив первый неудачный опыт знакомства с жидкой пищей.
— Она вкусная, — пожал плечами Кыр.
Спорить было бессмысленно. Собственно говоря, если бы сваренная в первых удачно обожженных горшках похлёбка не привела к тому, что племя два дня животами маелось, так он бы, наверно, ничего против неё и не имел. Вообще-то, в последнее время ему даже начали нравится супы, но слишком уж у него была хорошая память, а потому он всё ещё подспудно опасался повторение негативного опыта.
Конечно, позже Дрого объяснил, что дело было не только в непривычной для желудка пище, рассказал о пользе супа, но Рым так и не смог до конца избавиться от некоторого предубеждения. Впрочем, с тех пор, как в еду перестали добавлять темную пахучую жидкость, выпаренную из белой коры и названную Дрого дегтем, вкус заметно улучшился. Опять же результаты очистки организма любой желающий мог увидеть в отхожем месте. Мерзкие белесые червяки, копошащиеся в выгребной яме, а ранее обитавшие в людях, служили отвратительным, но вместе с тем впечатляющим доказательством пользы дарованного покровителем снадобья.
— Уф, — выдохнул Кыр распрямляясь, когда они вышли к стоянки племени.