Почему-то ей показалось, что момент крайне удобен для того, чтобы подойти, прижаться и обнять, шепнуть: «Ты глупенькая, я одну тебя люблю», но позади стояла гробовая тишина. Подошвы нереального любовника не скользили по покрытию.
«И фиг с тобой! Не очень-то хотелось!»
Хотя обидно. Момент – может быть, они живут последние часы? – был крайне удобным, чтобы попросить прощения.
«И черт с тобой!»
– Дусь, почему ты сказала, что тебя придется выпустить отсюда?
Для Антона момент был отнюдь не романтическим. Его только что предал лучший друг. На голове четыре этажа стояли.
Евдокия обернулась и невозмутимо произнесла:
– А у него нет выбора. Но об этом я не хочу говорить. Попрошу лишь об одном – если в ближайшее время у тебя появится желание меня пристукнуть, подумай, прежде чем сделать.
– А почему я должен захотеть тебя пристукнуть?
– Да есть такое предположение, – вздохнула Землероева. – Расскажи мне лучше о Сергее. Насколько я понимаю, твоими молитвами у моей подруги появился серьезный претендент… А время чем-то нужно занять.
– У нас его много? – «Че Гевара» поднял брови.
– Не слишком. Так что говори. В разговоре время летит лучше, да и нервов меньше.
Антон начал вспоминать школьные годы, одноклассника Серегу Ковалева…
Слушая неторопливое повествование, Евдокия думала: «С кем вернется Хабанера? Один? Или…» Понять, играет убийца вместе с Моней или смотрящим, было крайне важно!
Навряд ли Моня или Воропаев придут полюбоваться узниками, но лучше подготовиться к любому повороту. Крученый занят. Отвечать на его вопросы под запись не надо. Есть возможность не спеша подумать!
На то, чтобы обмозговать ситуацию и, вероятно, посоветоваться с подельником или подельниками, Стасу понадобится как минимум час-полтора. И как ни странно, в этом случае задержка играет на руку заложникам.
Стас появился через три часа.
Возник за стеклом неожиданно. Встал у операторского пульта. И прямо посмотрел на друга, которого предал. А вероятнее всего – приговорил.
Евдокия покосилась на сидящего в углу Крученого. Он набычившись разглядывал предателя. Молчал. Ждал, пока тот приступит к разговору первым.
Евдокия вышла на авансцену и, немного загородив Крученого, сделала Хабанере знак включить звук.
Стас нажал на пару кнопок, за это время Евдокия достала из кармана мобильный телефон и приложила его к стеклу.
– Посмотри сюда, – спокойно приказала Хабанере. – Посмотри. И вспомни точное время, когда я и Крученый сюда приехали. – Предатель прищурился на дисплей мобильника, и сыщица продолжила: – Подъезжая к этому дому, я разговаривала с мамой. Я поменяла телефон и сообщала ей новый номер. Говорила, что еду с приятелем Антоном. Как думаешь, если сегодня вечером я не вернусь к Муромцам, с чего начнут мои поиски?