Младший сын Бахрама умер через две недели от раны, нанесенной стрелой хазаров. Бахрам со старшим сыном сами отнесли его тело на высокий берег реки, чтобы плоть растерзали звери, а кости омылись дождями, а потом пошли по берегу пешком вслед за нашей лодкой, ибо нельзя им приходить к нам было три дня и три ночи, пока демон смерти не отпустит их души. Старший торговец был умен, знал языки и письмо, и мы часто с ним оставались наедине на корме, разговаривая о материальном мире. На вопрос, который терзал меня с момента, когда я совершил страшное, наслал смерть на безвинную Мириам, он отвечал мне так:
– Люди, хоть христиане, хоть зороастрийцы, как мы, хоть язычники, как лесные люди верховьев реки Ра – это люди, которым свойственны все чувства. Что мы, люди, смертные твари, созданные Ахурой Маздой, можем противопоставить злому духу Ангро-Манью? Как бы мы ни были стойки в нашей вере и нашей правде, страх смерти не искоренить в нас, а страх смерти рождает не всегда благие дела. Если тебе угрожает смерть, ты сделаешь всё, чтобы ее избежать: убьешь, отравишь, обманешь, убежишь. Жажда любви тоже не всегда становится благим чувством. Ради обладания женщиной ты можешь убить, отравить, обмануть, совершить насилие. Так прав ли Заратустра, что принес нам благое слово? Так ли все в мире однозначно? Нет ли благого в Ангро-Манью или пагубного в Ахуре Мазде?
Я воспротивился вначале таким словам, взывая торговца к истине и учению Авесты, но потом вспомнил бедную Мириам и замолчал. Торговец же продолжал:
– Боги ли позволяют нам, смертным, совершать поступки, которые недостойны истинного почитателя Мазды? Или правители наши, что служат Ахриману? Или человек не может разобраться в своей душе и принять сторону только добра? Да и добро с одной стороны может быть добром, а с другой – злом. Мир сложнее, чем пишут в священных книгах, маг. Я давно живу, давно думаю и понял, что это так. Возможно, только там, куда наши души улетают после смерти, только там есть гармония и благо, в материальном же мире нет этого. Ты говоришь, что шахиншах послал тебя найти истину и благо в древней земле Арианам-Вайджу? Думаю я, что ты найдешь там всё то же, что есть здесь – боль, страдание, обман и насилие. Ведь даже если есть та земля, она материальна, и там всё так, как и везде. Что за истину ты там будешь искать?
Ответил тогда я ему:
– Священная земля Арианам-Вайджа первая, которую создал Мазда всемогущий, там он сделал так, как всё устроено в духовном мире, а значит – благостно и истинно. Ангро-Манью всего лишь сделал землю непригодной для жилья, но благость и истину он не уничтожил. Я найду ту землю и посмотрю, как же там всё устроено, как делится злое и доброе, где граница между ними, каково истинное противоборство, и расскажу шахиншаху, чтобы он сделал так же в Иране и прочих царствах.