У котла, где сидели старики, было тихо и чинно. Молодежь, по свойственному ей веселому нетерпению, начала уже шуметь, переговариваться, хотя старики и поглядывали неодобрительно. Вскоре подошли и молодые женщины, — они обедали отдельно.
В стороне громыхнул бубен. Кто-то из плясунов не вытерпел и уже вызывал остальных на состязание. Молодежь заторопилась на площадку перед входом в культбазу. Нестеров и его спутники, едва передвигая ноги от усталости, перешли туда же.
Но когда плясуны пошли с бубнами по кругу, изображая охотника и зверя, когда гибкие их тела начали вертеться, Лукомцев вскрикнул и ринулся в круг. Он жалел лишь о том, что отправил свой баян с обозом, тут-то он показал бы свое искусство, да и Даша могла бы щегольнуть в лявонихе или крыжачке. Лукомцев выучил с ее голоса эти танцы и частенько наигрывал их. Однако заведующий культбазой понял желание гостей. Он вытащил патефон и пластинки, и Нестерову пришлось еще с час крутить ручку патефона и переставлять пластинки, потому что девушки, к его удивлению, веселились так, будто и не было подъема на гору, спуска, долгого пути.
Прощались утром на границе вырубки, недалеко от культбазы. Саламатов и новые сплавщики уходили на запад. Нестеров и его отряд — на восток. За геологами шли пятеро молодых охотников. По дороге они зайдут на свое стойбище, простятся с родными.
Девушки, веселые, шумные, как будто и не было усталости, завели песню. Лукомцев снова шел впереди, указывая путь. Нестеров замыкал шествие, вслушиваясь в протяжные, чистые голоса.
Все было впереди. А то, что осталось позади, следовало на некоторое время забыть, чтобы не мучить понапрасну душу.
Если бы можно было забывать по желанию!
Счастья следует искать на путях обыкновенных…
Ф. Шатобриан
1
После возвращения Саламатова для Вари настало тяжелое время. Хотя секретарь райкома рассказывал о путешествии Нестерова в самых радужных тонах и предрекал ему полную удачу — в самом деле, о чем было беспокоиться, ведь Нестеров ушел с опытными проводниками, рабочими, коллекторами, — Варя продолжала волноваться. Даже в те дни, когда Нестеров был на фронте, она беспокоилась меньше. Может быть, это происходило потому, что там Сергей разделял судьбу миллионов, а здесь было совсем другое дело.
Обвинив Саламатова в равнодушии к Нестерову, она перестала встречаться с ним.
Опять она осталась одна. Но раньше, когда Сергей был на фронте, от него хоть письма приходили, теперь же она могла лишь случайно, по «охотничьей почте», услышать что-нибудь о нем и о его людях. И о ком бы ни доходила весть, Варя спешила разузнать подробности, потому что хорошие новости о любом человеке из отряда Нестерова говорила, что хорошо и ему.