После завтрака они пошли к шурфам.
Варя шла рядом с Сергеем. Ему нравилось ощущать прикосновение ее плеча, видеть разметанные ветром волосы, но в то же время было жаль ее: так она похудела за это время, так глубоко запали глаза, такими огромными и усталыми сделались они.
Даже короткая разлука обострила ощущение близости и жалости к ней. Внимательно рассматривал он леса, закутанные зеленым туманом, словно впервые увидел, что уже лето, что мир красив, что Варя рядом с ним. Нетерпение, с которым он ждал обещанного разговора, постепенно улеглось: он вновь обрел способность видеть. От пряного воздуха и тепла внезапно ослабело все тело. Он опустился на землю.
Варя присела рядом, подобрав платье и сбрасывая хлопотливых муравьев с чулок. Муравьи спешили длинными шеренгами по своим тропкам, с недоумением останавливаясь перед неожиданным препятствием. Все кругом было прекрасно, величественно, полно запахов и красок. Острота ощущений возрастала по мере того, как замечались детали, от самых мелких, вроде сверкания желтых надкрылий на спине муравья и пьяного запаха муравьиной кислоты, которой воинственные солдаты муравейника пытались прогнать неожиданного врага, к более крупным — как блеск стволов деревьев, словно покрытых японским лаком, как солнечное марево над скалами, как облака, каждое из которых имело неповторимый цвет и форму, внезапно меняющиеся, никогда не остающиеся неподвижными, будто в них и заключена изменчивая душа мира.
Сергей обернулся к Варе, ища ту добрую улыбку, какая — он знал — блуждала сейчас на ее лице. Обернулся и ничего не понял — таким холодным было это лицо.
Варя смотрела на него с выражением гордого превосходства, как будто он совершил что-то недостойное, о чем она знала и готова была сказать.
Он вдруг почувствовал жестокую неуверенность: «А может быть, я действительно в чем-то виноват? Вот сейчас я вспомню, повинюсь перед ней, и все будет по-прежнему!» Но ничего не мог вспомнить.
Выражение ее лица изменилось, стало спокойнее. Она сказала сухо и бесстрастно:
— Пора возвращаться в Красногорск.
— Что ты говоришь!
— Палехов выезжает сюда из Красногорска, чтобы закрыть разведочные работы. — Хотя она говорила о несчастье, она не могла удержать в себе злой радости, что все случилось так, как она давным-давно предполагала, как говорили научные авторитеты, как предсказывал Палехов, неоднократно осмеянный Сергеем. И, поймав себя на том, что в голосе ее прозвучала радость, она взглянула на Сергея.
Сергей медленно поднимался, еще опираясь на ее плечо. Вдруг отнял руку, дыша тяжело и часто. Он не злился, не кричал, не топал ногами; он только смотрел потускневшими глазами вокруг.