Кроме того, в пятницу я собиралась на прием к врачу, у которой могла все расспросить об этом.
Я не стала рассказывать и о Рике. Хотя я сама прекрасно с ним справилась, но Ник точно не обрадовался бы, узнав, что тот приставал ко всем.
Натянув пижаму, я зашла в ванную и встала боком перед зеркалом. Ничего не изменилось. Я попыталась представить себя с футбольным мячом.
Мне казалось, что вряд ли буду такой же очаровательной, как Эйвери, но мои губы расплылись в улыбке, когда я прижала руки к животу. Последнюю пару дней меня не покидала мысль о том, что надо рассказать о беременности Маркусу. Это будет нелегко, но и тянуть уже было нельзя.
Повернувшись, я слегка склонила голову, и в мысли вновь закралось сомнение. Разве мой живот уже не должен был хоть немного округлиться? Мой срок был примерно четырнадцать недель. Я просмотрела миллионы фотографий, и ответ был «да», но…
Я опустила рубашку и постаралась не поддаться желанию погуглить редкие проблемы с беременностью, о которых никогда раньше не слышала.
В гостиной я выключила гирлянду на рождественской елке, взяла стакан апельсинового сока из холодильника и отправилась в спальню. Ноги в теплых носках тихо ступали по полу. Было еще рано, но я зевала, словно медведь перед спячкой, поэтому отправилась в кровать. Поставив стакан, я потянулась к пульту, когда низ живота пронзила острая колющая боль, от которой перехватило дыхание.
– Ох, – прошептала я и прижала руку к животу чуть выше левого бедра. – Ого.
Обжигающая боль вскоре исчезла. Я стояла и смотрела на стакан с соком. У меня пересохло во рту, когда пугающая мысль возникла в голове: «Со мной что-то не так?». Сердце колотилось в груди, но боль не возвращалась, и через несколько минут я сделала нервный вдох. Все было в порядке. Вероятно, боль возникла не из-за беременности, а из-за фастфуда, который я съела на ужин.
Забравшись в постель, я засунула ноги под одеяло, взяла пульт, включила телевизор и переключила на программу о дизайне. Слушая, как пары спорят о желтых стенах и коричневом ковре, я задремала.
Когда я проснулась несколько часов спустя и села на постели, то не сразу поняла, что меня разбудило. В горле пересохло, словно в пустыне, а кожа покрылась потом. Телевизор работал, но звук почти не было слышно. Я прижала тыльную сторону ладони ко лбу, но он оказался прохладным. Может, мне приснился кошмар? Я повернулась к тумбочке и потянулась за пультом, и тут резкая боль снова пронзила мой живот. Я вздохнула и замерла. Боль невероятно сильно сковала меня. Она медленно ослабла, но после нее осталось какое-то странное давление.