Жители посада, почувствовав, что в их жизни начинаются некие перемены, поочерёдно и группами завалили местного батюшку вопросами, класса "а к добру ли это?". Ответ священника, обрадованного высокопоставленным решением строительства кирпичной церкви, взамен убогого деревянного молельного дома, был однозначен: "Благодать обрящем при жизни нашей!" Правда, обрящивание касалось лишь тех, кто согласился не пить хмельное и в этом целовал распятие. Им оказывалась немедленная помощь продуктами питания, тканями и прочими гривенниками. Ну, а упорствующие в своей страсти к пьянкам, получили заветное право загнивать на корню. Тем более, что оба кабака переехали за пределы посада, а на их место прибыли кабаки татарские, с вкусной едой и кумысом. Русские варианты столовых тоже приветствовались, но крепче пива там ничего не подавали. Кремлёвское лобби, в лице Василия Голицина, утрясло отказ от спиртного персонально для Четвёртого Резервного. Который получил новое название "Полк царевича Иоанна", со сменой знамени и подчинения, будучи выведен из Стрелецкого Приказа.
Любому правителю удобно, когда появляются подразделения, финансируемые практически за счёт частных лиц. Лишь бы бунты не поднимали, пользуясь слабостью гос. войск. Фёдор Алексеевич, да и все остальные "припадошные", прекрасно умели считать: двадцать пять московских стрелецких полков против одного ‑ абсолютное преимущество. Только полноприводный идиот способен при такой диспропорции на вооружённое восстание. Так что, корми Ванюша, своих игрушечных солдатиков, играйся и плати за удовольствие. Сам! Четыреста ежемесячных ефимков на жалованье и иные расходы казну не разорят, а формальности будут соблюдены.
Лев Нарышкин, воспользовавшись оказией с посещением Москвы, отпросился навестить государыню и племянника. Наталья Кирилловна, довольная что самой вызывать братца не пришлось, сразу поделилась:
‑ Тяжёлые времена наступают, Лёва, царь иногда память теряет. Так недолго до того, что он обещания, данные нам, позабудет. А, не дай бог, умрёт ‑ так Милославские совсем власть заберут и на нас ополчатся.
‑ Как же быть теперь, что посоветуешь сестра? ‑ растерялся князь.
‑ Ох, надо бы тебе где‑нибудь переждать далече, да под защитой, ‑ продолжила вдовствующая царица, ‑ сейчас ближнее окружение для Ивана Алексеевича собирают. Думаю тебя в ближники ввести к нему, чтобы опасности стороной обошли. Молод ты ещё, многого не ведаешь, многого не умеешь. А при нём, да ещё в землях архангельских, никто тебя не тронет.
Особые условия, предоставляемые Иоанну, действительно оберегали людей, официально близких к нему. Так что, отсидеться под крылом царевича вдали от кремлёвских интриг, было весьма разумным решением. Да и сам Лев уже как‑то привык к узкому кругу единомышленников в сфере прогрессивного хозяйствования. По крайней мере, с ними нашёлся общий язык ‑ язык новаторства, а не придворной косности и вражды.