— Что здесь происходит?
А вот и он!
Улыбка сползла с моих губ. Карнеро посмотрел на поднос, потом на меня и, наконец, на побледневшую экономку.
— Пошла вон!
Женщина, несмотря на свои немаленькие размеры, ужом проскользнула мимо альфы и бегом припустила к лестнице. Волк подошел к столу, брезгливо поковырялся в моей тарелке.
— Ого! С чего это Пенка тебе выготавливает?!.. Ладно, ешь, потом отработаешь.
Мразь! Аппетит, только что появившийся, пропал.
Волк вернулся через полчаса.
— Почему не ела?
— Не хочу! — я замерла в дверях в ванную.
Оборотень скрипнул зубами и зло ухмыльнулся:
— Гордячка, да? Люблю гордячек… Они так быстро про гордость свою забывают.
Я попятилась, как только сообразила, как он хочет избавить меня от гордости.
— Не подходи! Меня тошнит от тебя!
— Даже так?!
Глядя на его посеревшее от ярости лицо, я завыла от ужаса.
— Не надо! Я все съем!.
— Само собой! — усмехнулся оборотень и схватил меня за шею.
…Волк лежал на боку, то лениво поглаживая мою спину, то наматывая на палец волосы.
— Вот видишь, как мы быстро вылечили тебя от гордыни, Люсенька. Ты и просить теперь умеешь, и умолять. Правда?.. И в еде, оказывается, совсем не привередливая. Согласно есть все!
Я молчала, с содроганием вспоминая последние полчаса. Оборотень поднялся и заставил меня подойти к столу.
— Ну?
Есть не хотелось, но Карнеро стоял рядом, наблюдал. И по его взгляду было понятно, как он ждет, что я откажусь. Через силу откусила что-то, потом еще… Волк ухмыльнулся, направляясь к выходу:
— Вот и аппетит вернулся. А то заладили все: «есть перестала — есть перестала». Качественный секс — лучшее лекарство от всех недугов!
Хлопнула дверь. Я едва дотерпела, пока он выйдет, и рванула в туалет. Ужин вырвало. Болел желудок. Болело горло. Когда вернулась, в дверях уже маячила Пенка, виновато глядя на меня:
— Прости, Люция.
Не хотела никого видеть.
— Иди, Пенка. Все нормально.
Владек зажмурился:
— Стах, опомнись! То, что ты делаешь…
— Иди скажи это Волотичу. Он послушает с интересом, после того как сожжет на краде тело Бартоза Рукши и его замученной дочери.
— Но это сделала не Люция! Она не может отвечать за всех отступников! Не сгоняй на ней свою злость!
— Бурые уходят на север. Знаешь, что это значит? Сейчас ближе всех к отступникам мы.
Маюров выругался. Стах ухмыльнулся:
— Галич практически живет на востоке, охраняя наши границы, потому что три месяца назад я убил Залеского. Волки из приграничья перебираются ближе к Денте. Готовься размещать беженцев. И вот я возвращаюсь домой после того, как вместе с Волотичем достал из жертвенного круга растерзанную волчицу, убил ее обезумевшего отца, а мне с удрученным видом сообщают, что бедная, несчастная Люция ничего не ест, ослабела, похудела. Какого хрена, Владек?! Я что, ей есть не даю?..