Мы глядим на него во все глаза. Ахилл открывает рот, закрывает.
Одиссей говорит:
– Агамемнон оказывает тебе великую честь, царевич Фтии.
Ахилл отвечает, заикаясь, – с непривычной для него неловкостью:
– Да, и я благодарю его.
Он взглядывает на Одиссея, и я знаю, о чем он думает: а как же Деидамия? Ахилл ведь уже женат, и Одиссей об этом прекрасно знает.
Но царь Итаки кивает в ответ – еле заметно, так, чтобы не видел Агамемнон. Нужно сделать вид, что скиросской царевны не существует.
– Я горд тем, что ты выбрал меня, – по-прежнему неуверенно говорит Ахилл.
Он бросает на меня вопросительный взгляд.
Одиссей замечает этот взгляд, он все замечает.
– Жаль, что ей нужно будет вернуться домой и вы проведете вместе всего одну ночь. Впрочем, и за одну ночь может много чего произойти.
Он улыбается. Но его улыбка – единственная.
– Думаю, это пойдет всем на благо – свадьба. – Агамемнон говорит очень медленно. – На благо нашим семьям, на благо нашим воинам.
В глаза нам он не смотрит.
Ахилл глядит на меня, высматривает мой ответ, пожелай я этого, и он откажется. Я чувствую укол ревности – впрочем, очень слабый. Это всего на одну ночь, думаю я. Его влияние и положение от этого только упрочатся, и он помирится с Агамемноном. Для Ахилла это не будет ничего значить. Я киваю – как Одиссей, еле заметно.
Ахилл протягивает руку:
– Я принимаю твое предложение, Агамемнон. И с гордостью назову тебя тестем.
Агамемнон пожимает руку юного воина. Я замечаю его взгляд – холодный и как будто печальный. Потом я еще вспомню об этом.
Он снова откашливается – в третий раз.
– Ифигения, – говорит он, – хорошая девушка.
– В этом я не сомневаюсь, – отвечает Ахилл. – Почту за честь взять ее в жены.
Агамемнон кивает – мы можем идти. Ифигения. Резвое имя – цокот козьих копыт по камням – что-то проворное, легкое, ладное.
Она приехала через несколько дней, со свитой суровых микенцев – уже непригодных к бою стариков. Как только ее колесница загрохотала по каменистой дороге, ведущей в наш стан, воины стали выходить на нее поглазеть. Многие из них не видели женщин уже очень давно. Они пожирали глазами изгибы ее шеи, промельки лодыжек, ее руки, изящно оправляющие свадебный наряд. Восторг сиял в ее карих глазах: она едет сочетаться браком с лучшим из ахейцев.
Свадьбу сыграют на нашей временной площади, на деревянном помосте с воздвигнутым на нем алтарем. Колесница уже ехала сквозь ряды толпящихся, толкущихся воинов. Агамемнон возвышался на помосте, по обе стороны от него стояли Одиссей и Диомед, Калхант тоже был здесь. Ахилл стоял сбоку, как и подобает жениху.