Хорошая баба Нинка… разведенка. Глазками так и стреляет! Если бы Оли рядом не было – точно бы Косте в ширинку залезла! Нет, не потому она хорошая, что к мужикам в ширинку залазит, да и не ко всем она залазит – просто вот на Костю запала.
Хорошая – потому что неунывающая. Наслаждается каждым днем жизни, как последним! Что Бог дал – то и ее.
И не подлая. Если это не касается мужиков, конечно. Но тут для баб нет никакой подлости – увести чужого мужика. Это вроде охоты для мужчин – в чем подлость подстрелить зайца? Или утку? Инстинкт! Добыл, принес домой!
Да… еще она и симпатичная, и помоложе Оли. Лет тридцать пять, не больше. Впрочем, кто их, баб, разберет? Разве нормальный мужик может определить бабский возраст? У них столько ухищрений, чтобы спрятать годы под боевой раскраской, что даже жуть берет. Ролик видал в инете – там кореянки (или китаянки) даже нос себе накладной приделывали. Смотришь на нее без макияжа – уродина уродиной! Намазалась – о-о-о… если в сумерках, так вообще красавица! А если сто грамм накатить, так и супермодель, мечта мужика!
Офис Игната Зильберовича располагался на бывшей улице Ленина, а ныне Московской, в высотном здании одного из НИИ, который давно уже ничего не исследует, а лишь паразитирует на сдаче внаем многочисленных помещений. Как это часто бывало в девяностые, НИИ акционировался, быстренько был доведен до полной нищеты своим хитрозадым руководством, а потом акции предприятия скупили директора и замы, оставив сотрудников с жалкими, превращающимися в пыль денежными знаками на руках. Впрочем, и знаки оставались у них в руках совсем недолго – есть-то что-то надо. В общем, капитализм в действии – «кому чё, кому ничё, а кому и хрен через плечо!»
Зильберович арендовал довольно-таки большую комнату на третьем этаже здания, и на двери этой комнаты не было ничего, кроме ее номера: «21». Перед тем как подняться к офису адвоката, Константин долго пытался пристроить свой здоровенный «сарай» на парковке возле НИИ. Хорошо, что дело было к вечеру, а потому машин возле офиса стало чуть-чуть поменьше, иначе пристроить «тачанку» было бы совсем нереально.
Непривычное ощущение – все на тебя оглядываются: «Кто это сидит в такой большой, красивой машине?» В «Ниве» Константин был невидимкой – все смотрели сквозь него, сквозь машину и нередко пытались зажать или подрезать. Ну как не подрезать лоха на такой корявой телеге?! Это же так приятно самоутвердиться, почувствовать себя хозяином жизни!
Вот только незадача – «лох» отказывался уступать, пугаться, совершать маневры, доказывающие, что он наделал в штаны. Константин всегда был готов ударить агрессора, вне зависимости от крутости модели автомобиля. Он был обеими руками за «мгновенную карму» и считал, что подлецов обязательно надо наказать. И пер вперед, не разбирая преград. И как следствие – эти придурки на уровне инстинктов чувствовали, что такому берсерку надо уступать. И, стыдливо поджав хвост, сваливали в сторону с эдаким скучающим видом: «А мне не больно-то было надо». Особенно когда видели, кто сидит за рулем. То ли лицо у Константина было таким… недобрым, взгляд колючим, то ли видели его плечи, обтянутые тельняшкой, но факт есть факт – ни разу даже не попытались остановить и устроить разборку, к чему Константин тоже был готов каждую минуту и секунду. У него даже мачете лежало за спинкой водительского сиденья.