Швейцар не узнал ее и был удивлен, когда она сказала:
— Привет, Чарли.
Он моргнул и сказал:
— О, мисс Синти. Я думал, что вы все еще в школе.
— Уже нет, — ответила Синти довольным голосом. Вестибюль был просторным и ошеломляющим, со светлым современным дизайном.
— Нет, не на этом лифте, — сказала Синти. — У нас есть специальный. Он там.
— О, я должен был догадаться, — сказал Ремо.
— Ты не думал, что у нас так много денег, и ты сошел с ума потому, что неожиданно узнал о том, что я чертовски богата.
— Почему я должен сходить с ума от этого?
— Потому что это компрометирует тебя, делает из тебя этакого охотника за счастьем.
Ремо устраивало ее объяснение.
— Хорошо… — сказал он.
— Давай не будем обсуждать это, — предложила Синти, доставая из сумочки ключи. Как многие женщины, она любила все оспаривать, но не любила проигрывать.
Порывшись в сумочке, она наконец достала специальный ключ на серебряной цепочке. Ключ оканчивался круглым стержнем, который она вставила в отверстие рядом с полированными стальными дверями лифта. Ремо видел такой ключ раньше. Он был в связке ключей, которую Ремо вытащил из замка зажигания «кадиллака» с тремя трупами.
Синти повернула ключ вправо секунд на десять, потом влево на то же время и вытащила. Дверь лифта открылась так, как Ремо никогда не видел. Она не выскользнула в сторону, а поднялась вверх.
— Не правда ли, необычный лифт? — спросила она.
— Возможно, — согласился Ремо.
— Папа установил множество причудливых предосторожностей, которые предотвратят появление нежелательных людей в здании и тем более в его апартаментах. Если он не ждет тебя, то тебе придется воспользоваться ключом. Этот лифт поднимается только на наш этаж. Используя его, нам не придется ждать в приемной.
— Приемной? — спросил Ремо.
— Да. Это специальная комната, где Джимми, дворецкий, осматривает людей через одностороннее зеркало. Я наблюдала за ним однажды, когда была маленькой.
— Не думай, пожалуйста, что мой папа чудак. У него были тяжелые времена после смерти матери.
— Что случилось?
— Мама, — сказала Синти, — ушла с другим человеком. Мне было восемь лет. Мы никогда не были близки, ма и я. Ее больше волновала ее внешность, чем действия. Однажды папа застал ее с другим мужчиной. Я была тогда в гостиной. Он сказал им убираться, и они ушли. Больше я никогда их не видела. С тех пор он изменился. В этом, я думаю, и есть причина его предосторожностей.
— Ты хочешь сказать, что он стал таким после этого?
Синти молчала некоторое время.
— Нет, не совсем. Все это существовало столько, сколько я себя помню. Он всегда был таким чувствительным, и это лишь усугубило. Не думай плохо о нем, я люблю его.