Говорили еле слышным шепотом. При каждом шорохе останавливались, замирали. То и дело озирались на спящую безмятежным сном деревню. У Каньдюка в ней много знакомых, родственников, даже сватья здесь живут.
Наконец добрались до дозорных.
— Нямась, ты оставайся здесь, — приказал Каньдюк. — Только не буди его раньше срока. Скажу, когда нужно. Да с деревни глаз не спускайте. Прозеваете — несдобровать нам.
Он начал спускаться по обрыву к озеру. За ним последовали остальные.
— А ведра захватили? Нет? Давайте скорее, растяпы!
Послали двух парней за ведрами.
Тем временем Каньдюк достал из кармана нухратку.
— Братья! Все ли здесь? Начнем. — Он скрестил руки на груди и торжественно обратился к озеру: — Добрая наша дева Пиге, священная вода неистощимого источника! Приехали мы к тебе с уважением и почетом, с желанием вечно прославлять тебя. Тебя, орошающая землю, тебя, дающая ей плодородие, а нам, живущим на ней, — хлеб насущный.
А вместе с собой привезли мы тебе в подарок красавца парня. Будь милостива, не откажи мольбе рабов своих безответных, рабов покорных и верных! Услышь мольбу нашу журчащей волной своей и ответь нам, вечным рабам твоим, языком своим переливчатым! Будь, дева Вода, доброй и богатой снохой нашей! Не измерит твою доброту ласточка перелетная, и добро твое весь мир не измерит! А наш почетный жених Тухтар сын Туймеда вспоминает тебя по утрам при золотом свете солнца, тоскует о тебе по ночам при серебряном свете луны! Всей своей пылкой юной душой жаждет он страстной ласки твоей. Будущая сноха наша, бессмертная дева Вода, внемли нам и не откажи!
Никогда не видевшие такого обряда люди слушали, затаив дыхание. Любопытство в их глазах перемешивалось со страхом.
Каньдюк зачерпнул ладонями воды, омыл лицо, потом набрал воды в ведро и продолжал:
— Да возлюби жениха нашего, будущего мужа своего, дева Вода! Одари его нежностью и верностью своей! Возьми с собой в приданое все богатство свое! Собери его с благоухающих лугов, благодатных долин, тенистых лесов, тучных полей и щедрых садов! Возьми все до последней крошечки-капелечки и принеси на родину супруга твоего!
Каньдюк умолк, подозвал кивком головы одного из парней, шепнул:
— Давайте его. Посадите на руки и несите. Все делайте, как учил.
Нямась позевывал около тарантаса.
— Спит?
— Стонал немного. Теперь опять дрыхнет.
Четверо парней осторожно, стараясь не разбудить, начали поднимать на руки Тухтара.
Он вздрогнул, полуоткрыл глаза:
— Что? А?
— Тише, Тухтар. Тише. Не бойся.
— А чего мне бояться? Кто вы?
— Да вот будим, будим тебя битый час, а ты все храпишь.