— Я должен был быть уверен; что этой девушки нет дома. Мне нельзя было рисковать, приходя сюда. Я должен был понаблюдать за ней, чтобы знать, где и когда она находится. Только в ее отсутствие я мог взломать замок и сделать то, что я сделал бы раньше, если бы этот сторож не остановил меня.
— Так, значит, вы — помощница адвоката? — спросила Вероника, вспомнив рассказ Валентина о том, как ему чудом удалось избежать топора взбешенного жениха в магазине.
— Была, — всхлипнула Норма Рени. — Когда сторож рассказал, что Норман чуть не искрошил на части мебель из особняка, меня уволили. — Слезы хлынули из глаз женщины, оставляя за собой черные следы туши.
— Теперь, дорогая, тебе самой уже не нравится эта работа.
— Это не имеет никакого значения. Меня выгнали!
Меня никогда раньше не выгоняли. А потом я вдруг узнаю, что мой жених обманывал меня.
— Я не обманывал.
— Ты сам признался несколько секунд назад!
— Теперь, дорогая, когда ты все узнала, поезжай домой. — Норман посмотрел на кровать. — Остальное — между мной и этой вещью. Я и в самом деле чувствую, как агрессия покидает меня от одного вида этой кровати, Норма.
Док был прав в этом. Я понимаю, он…
— Док? — спросила Вероника, все еще пытаясь понять суть нелепой сцены, разыгравшейся перед ней.
— Наш психотерапевт, — объяснила Норма Рени. — С тех пор как Норман обнаружил, что я в этой кровати хорошо провожу время без него, он почувствовал себя виноватым и стал ревновать меня. Доктор Уэйнер предложил, чтобы Норман выместил свою агрессию на каком-нибудь неодушевленном объекте. — Женщина быстро взглянула на Нормана:
— Но я думаю, что для этого подошла бы любая кровать, Норман, ведь все это чисто символически.
— Я тоже думал и решил, что только эта кровать — только она одна — раздражает меня в первую очередь. — И он снова поднял топор.
— Остановитесь! — закричала Вероника. Хотя незнакомец был сумасшедшим и держал в руках топор, из предыдущего разговора она быстро поняла, что перед ней не маньяк-убийца. И теперь девушка совсем не собиралась безучастно смотреть, как ее заработанные упорным трудом деньги вылетят в трубу. — Вы не должны этого делать! Это же кровать, ради всего святого, всего лишь кровать! Моя кровать!
Кровать Валентина, подумала она. Он определенно был в комнате. Веронику не покидало покалывающее чувство его присутствия, которое успокоило внутренние страхи и заставило ее выпрямить спину. Она зло посмотрела на Нормана, когда тот достал из кармана пачку банкнот.
— Я заплачу вам за ущерб, леди.
— Почему же вы просто не купили первым эту кровать?