Проход был низкий и узковатый, как подвальное оконце в его родной пятиэтажке, Костя протискивался туда с упорством схваченной за хвост лисы и с тем же упорством толкал обмякшего Виорела.
Упорство победило – из неуютного и смертельно опасного места они переместились в такую желанную вологодскую квартиру.
Последнее, что Костя увидел в Джавале перед тем, как его собственный ботинок пересек невидимую черту, – это перекошенное лицо типа с револьвером. Кажется, он намеревался упасть на четвереньки и выстрелить еще раз.
Но не успел – Костя поджал ногу, и лаз закрылся. Просто растаял в воздухе, а на его месте возникла стена с висящим зеркалом, одним из четырех в комнате Виорела.
Невзирая на чудесное спасение, Костю затрясло.
– Блокнот, – неожиданно произнес Виорел слабым голосом.
– Что? – вскинулся Костя.
– Верхний ящик стола. Блокнот. Черный.
«Елки-палки, Вира же ранен!» – внезапно осознал Костя.
Он вскочил с колен и метнулся к письменному столу напротив окна. В верхнем ящике действительно нашелся блокнот в черной затертой обложке и почему-то с надписью «Паспорт».
– Буква «эс»! Семен Миронович!
Трясущимися руками Костя открыл нужную страницу. Действительно, есть некий Семен Миронович. И телефон его.
– Мобильник на столе!
Костя поспешно схватил телефон – тот был предусмотрительно оставлен на зарядке, поэтому во время звонка повторить собственные подвиги с отключением трубки в самый неожиданный и неподходящий момент Костя, к счастью, не мог. Он быстро набрал номер, и неведомый Семен Миронович отозвался почти сразу.
– Повторяй за мной! – велел Виорел свистящим шепотом за секунду до ответа. – Просто повторяй, и все!
– Хорошо! – Костя закивал; в тот же миг громко и отчетливо, так, что расслышал не только Костя, но и лежащий на полу Виорел, Семен Миронович произнес:
– Слушаю!
– Виорел, – сказал Виорел.
Костя послушно повторил это в трубку.
– Огонек!
– Огонек, – упавшим голосом странслировал Костя.
– Дома.
– Дома…
– Сейчас буду, – без тени удивления пообещал Семен Миронович и дал отбой.
– Дверь отопрешь, – велел Виорел и закрыл глаза. – Там просто, сначала нижний замок, потом верхний.
Костя боялся его трогать. Сам он перепугался еще сильнее, чем во время стрельбы в маакуте, и впал в странное душевное состояние – мысли словно окостенели и замерли, хотя теоретически можно было попробовать Виорела перевязать. Но было страшно навредить, потому что санитар из Кости уж точно получился бы куда худший, чем носильщик.
В дверь резко позвонили уже минут через десять; ну, может, чуть больше – двенадцать. Перед этим на улице негромко профырчал автомобиль, однако Костя не ждал такой быстрой реакции на звонок, поэтому не связал эти звуки с визитерами.