Ариадна, Ариадна, заблудился я в чужой
стране
Ариадна, Ариадна, как из лабиринта выйти мне?
Следующая авиетка появилась на вторые сутки. Мы с замиранием смотрели вверх, до отказа задрав головы. Конечно, понятие "сутки" было относительным, звезда Н-З немного приблизилась к линии горизонта, по нашим меркам прошло более 30 часов. Приемы пищи и воды происходили строго по моей команде, но вода таяла удивительно быстро, никто не мог выдержать более часа, мне приходилось разрешать делать из фляг несколько глотков теплой противной жидкости, давно переставшей быть тонизирующей, она тут же вновь испарялась вместе с потом, обезвоживая организм.
Авиетка шла над нашим пятачком все суживающимися кругами, немного клонясь на один бок, видимо пилот лишь приблизительно знал место нашей посадки и мне пришлось выпустить в небо пару красных ракет. Авиетка резко изменила курс, и начала снижаться. Все тревожно смотрели на ее маневры, казалось, пока все происходит правильно и трагедия "четвертой" не должна повториться. Вот пилот выровнял ее над самыми верхними арматурами завалов и авиетка, словно по струнке, с диким ревом пронеслась над нами, гигантская тень мелькнула по пятачку и все невольно присели, как будто та могла зацепить нас. Страшный грохот взорвался канонадой, когда дюзы авиетки, изрыгая длинные хвосты пламени, мелькнули над площадкой, аппарат исчез за линией завалов и, стал снова набирать высоту. Мы увидели серебристый корпус, быстро удалявшийся от земли к небу.
-- Что он делает?!-- невольно вскрикнул один из десантников.
Авиетка сделала разворот в дрожащей дали и вновь нацелила нос на нашу группу. Теперь она летела почти без звука, или мы просто оглохли от ее рева и не слышали работы двигателей. Под раскинутыми крыльями появились черные точки шасси, но авиетка не летела ровно, ее нос раскачивался перпендикулярно поверхности видимыми для глаз амплитудами. Двигатели работали на форсаже, мы ясно видели длинный хвост огня, тянувшийся сзади, но их мощи непонятным образом не хватало для устойчивого полета. Авиетка летела слишком медленно и крылья с трудом удерживали ее громадную массу, увеличенную тяжестью самой планеты. Но, видимо, экипаж чувствовал себя нормально и боролся со странными явлениями потери скорости. Было видно, как поднимаются испускаются закрылки и элероны, пытаясь стабилизировать полет авиетки, не давая амплитуде раскачивания достигнуть критических углов. Словно в подтверждение этих мыслей, на крыльях авиетки зажглись посадочные прожектора, центральный мигнул два раза, приказывая расчистить место для посадки.