— Ни-ка-ких! — холодно, почти по слогам, ответил Юра и отвернулся.
Марина присела на свободный стул. Прикурила сигарету. Тяжелое молчание повисло в комнате. Она лихорадочно перебирала события последних часов, пытаясь сообразить, почему испарился настрой. Кричали ж, что порвут зал, а теперь сидят, как на собственных похоронах.
— Короче, хорош молчать! Выкладывайте, иначе пойду и попрошу Александра отменить ваш концерт. С таким настроем на сцену лучше не показываться.
Никакой реакции. Марина с надеждой посмотрела на Виталия: может, он что-нибудь скажет? Нет, молчит. Неожиданно оживился Шурик. Он подошел к Марине, обнял ее по-дружески:
— Понимаешь, проблема в том, что мы немного повздорили. Вот, сидим, стараемся успокоиться. Такое с нами бывает. Начали ругаться на настройке, в гримерке продолжили. Ты не переживай, практически помирились. Правда, большое желание двинуть кое-кому по морде пару раз.
Виталий хмыкнул, выстрел попал точно в цель. Он был единственным, кто мог организовать маленькую бурю в граненом стакане. Потом аккуратненько отойти в сторону, позволить оставшимся поругаться всласть. Мари облегченно вздохнула. Надо было с самого начала предположить такой расклад. Сказывалось-таки нервное напряжение.
— Я даю вам на все про все десять минут. Хватит? За это время соберу прессу в зале. Пора начинать!
Зашла в бар, громко объявила, что до начала конференции осталось десять минут. Представители прессы моментально оживились, побросали на столах выпивку и бутерброды. Волонтеры раздали им необходимые материалы — примерные вопросы.
Музыканты появились через несколько минут после того, как журналисты расселись, впрочем, вели себя так, словно ничего не произошло. Правильно, сплетни желтого оттенка сейчас абсолютно не нужны. Прошло сорок минут. Операторы отключили телекамеры, перестали щелкать затворы фотоаппаратов, газетчики отключили диктофоны. Еще немного времени ушло на памятные фотографии, в ход пошли «мыльницы». Буклеты запестрели автографами.
Почти двухчасовое шоу блестяще завершилось кодой и миниатюрой с тортами. Остатки свежих бисквитов, обильно украшенных сливками, остались на довольных лицах артистов. Все смеялись. Зал раз за разом взрывался овациями, публика сорванными голосами скандировала название любимой группы. Фотографы спешили запечатлеть оригинальный «макияж» исполнителей.
В гримерке всех ожидало охлажденное шампанское. Мужики искренне считали этот напиток кислым компотом, но на эмоциональном подъеме залпом выпили по полному бокалу. Продолжить решили у кого-то дома, правда, пока не договорились, к кому поедут. Галя, крепко обняв мужа, то ли в шутку, то ли всерьез ругала его за то, что он лишал ее раньше такого удовольствия. Виталий недовольно отбивался, стараясь утихомирить разгоряченную супругу. Ему искренне хотелось обнять Марину, благодарно поцеловать и, оставшись наедине, дать волю эмоциям. Обнял ее Шурик. Потом передал ценность Юрику, тот — Валерке. Виталий ревниво поглядывал на товарищей: что творят-то, гады!