Следующие полтора часа текли медленно и уныло.
Надежда читала свой роман, я же попросту смотрела на воду и наблюдала, как посетители плавают или разговаривают у бортиков.
В голове крутились предположения относительно Инны, ее дочери и Антона. Эта троица определенно мне не нравилась — хотя бы потому, что Безрикина скрыла факт наличия у нее дочери, а Антон ничего не сказал, почему и каким образом Рита оказалась в больнице. А когда люди что-то скрывают, это наводит на мысль, что все они замешаны в каком-то нечистом деле.
Где-то в пять часов тридцать минут предыдущая группа направилась в раздевалку, а Надежда в это время вышла покурить.
Я воспользовалась представившейся возможностью и проникла в тренерскую Чекулаевой, однако ничего подозрительного там не обнаружила.
Ирина Васильева уже давно ушла из спортивного комплекса, и я заодно решила проверить ее кабинет и тренерскую Сержаковой. В кабинете Васильевой царил беспорядок — создавалось ощущение, что кто-то что-то искал в помещении.
Меня это заинтересовало, я принялась методично осматривать содержимое стола и ящиков. Дверь в кабинет оставалась приоткрытой — на случай, чтобы услышать, когда кто войдет в бассейн.
Однако я настолько увлеклась своими поисками неизвестно чего, что забыла о времени. А когда спохватилась, было уже поздно — я явственно услышала голос Чекулаевой, которая здоровалась с каким-то мужчиной.
Я чертыхнулась про себя: ведь кабинет Васильевой был закрыт, а если Надежда увидит меня в тренерской, как я объясню ей свое присутствие?..
Я прокралась к двери и притаилась.
В просвет между косяком и краем двери мне открывался обзор на лестницу в бассейне, по которой как раз спускался… уже знакомый мне Антон Коновалов. Несмотря на то что сейчас на его голове была резиновая шапочка и очки для плавания, я сразу же узнала мужчину.
Надежда прошла к лестнице, я видела прямо перед собой ее спину. Да, теперь мне ничего не остается, кроме как сидеть тут, в кабинете Ирины, и надеяться, что Надежда не обернется и не заметит, что дверь не заперта.
Попробуй я закрыть ее, как Чекулаева услышала бы звук и оглянулась. Что и говорить, а положение не из приятных, умудрилась я влипнуть…
Мне ничего не оставалось делать, кроме как тихо стоять возле двери, надеясь, что ни Надежда, ни Антон не заметят, что кабинет Васильевой не заперт. Чекулаева некоторое время стояла возле лестницы, глядя на своего ученика, а потом не спеша направилась в сторону скамейки.
Антон проплыл в противоположную сторону бассейна, остановился ненадолго у бортика — я слышала, что шлепки ног и рук о воду стихли, — после чего, вероятно, направился в другую сторону.