Я вздрогнула ни то от страха, ни то от странного предвкушения.
– Холодно? Возьми мою ветровку, Никс, и можешь прогуляться, пока я палатку разложу, – не дождавшись моего ответа, проговорил Данилов. – Или в машине пока посидишь?
– Нет. – Я обернулась и улыбнулась ему. – Можно мне помочь? Я никогда не устанавливала палатки. Хочу быть полезной.
– Я же тебя отдыхать пригласил, – он отрицательно мотнул головой.
– Мне нравится активный отдых, – парировала я, – но куртку твою накину. Если предложение еще в силе.
Никита разрешил помочь. Хотя, признаться, я больше мешала, чем принесла пользу. Пока Данилов умело колдовал над местом нашего ночлега, я давала ценные советы, крутилась рядом и, реже всего остального, подбадривала его добрым словом.
– Вот и все, – постановил Данилов спустя десять минут возни над куском ткани с колышками. – Осталось перенести внутрь спальники. И…
– И? – теряя самообладание и чуть отступая сторону от света фар, я замерла.
– Разжечь костер, – улыбнулся Никита. – Мы же мяса купили. Будем жарить. Ты как? Не против?
– Только “за”.
Следующий час я очень старалась расслабиться, но постоянно ждала подвоха от Данилова. Но он не совершал ничего предосудительного: сидел рядом, не касаясь ни пальцем, смотрел на звезды и декламировал стихи; кормил меня мясом и развлекал разговорами о путешествиях… В конце концов я, расслабилась и даже начала испытывать невероятное удовольствие от его присутствия рядом, когда Ник, хлопнув в ладоши, объявил отбой и стал тушить костер.
– Твой спальник уже расстелен, – сказал он, подмигнув. – Отдыхай, Никс. Утром нужно будет возвращаться в каменные джунгли, а пока можно еще покайфовать.
Я кивнула и на негнущихся ногах отправилась в палатку… Взглянув на огни ночных баров вдали, я подумала, что зря согласилась на это уединение… А теперь Данилов был слишком близко со всей своей безбашенной харизмой.
Спальный мешок оказался очень теплым, напрасно я переживала за холод. Вот только дрожь унять никак не получалось. Ноги так ослабли, что я с трудом ими шевелила, а в руках сжимала ткань спальника, не в силах расслабить пальцы.
Когда Данилов вошел в палатку и, закрыв ее изнутри, стал устраиваться на ночлег, я и вовсе притворилась давно и безнадежно уснувшей.
– Громова, – устроившись вплотную ко мне, Никита вытащил руку и убрал с моего лица прядь волос, – ты бываешь такой грозной и воинственной, но совсем не умеешь притворяться.
Я тихо вздохнула. Приоткрыв глаза, посмотрела на улыбающееся лицо напротив.
– Я не притворяюсь, просто жду, пока сон придет, – сказала, стараясь придать голосу уверенность. – А если лежать и разговаривать, этого не случится. Вот и все.