на самом деле означало не ее, а кого-то другого.
Вероника закрыла глаза, пару раз глубоко вздохнула. Мысли текли своим чередом, понемногу унося ее от бодрствования ко сну.
Смотри вверх, Вера. Просто смотри вверх.
Они с Маттиасом снова на лестнице. Он позади нее; вибрирует горячий металл. Краски сливаются, звуки меняются. Голос Маттиаса становится голосом матери. Громким, взволнованным.
— Вы что, не понимаете, что натворили? Вы убили птенцов!
— Дядя Харальд говорит, в лесу место есть только для одного охотника. Что настоящий охотник не… — Ладонь матери опускается на щеку Маттиаса, потом — на затылок. Раз, два, три…
— Не Харальду решать, что тебе делать. Не он твой отец.
Всхлипывания Маттиаса становятся все громче. Вероника сжимается, готовится. Но вместо раздраженного дыхания матери она слышит другой звук. Тихий звон, который переходит в грохот.
Проснулась Вероника мгновенно. Последний звук ей не приснился, в этом она была уверена. Вероника встала и осторожно подошла к окну. Синие ночи, которые раньше глядели в окна, сменились глухой августовской чернотой. Звезд не было; от луны, почти полной, разливался серебристый свет, и высокие тополя отбрасывали длинные тени на лужайку и дальнюю часть сада. Над темными полями моргали красные глаза ветряных великанов — авиасигнальные огни.
Как давно она там не была. Даже еще до исчезновения Билли она старалась избегать той части сада. Полузасохшие острые кусты кололись, оставляя ранки, которые потом щипало, или выдирали пряди волос. А иногда на земле обнаруживались скелеты. Останки животных, закопанных здесь давным-давно.
Звук, разбудивший ее, не повторился. Вероника приоткрыла окно, но услышала только сверчков и дальнее уханье одинокой совы. Вероника уже собиралась снова лечь, как вдруг краем глаза уловила какое-то движение. Она быстро повернула голову, но успела увидеть только промельк среди теней. Какое-то животное. Наверное, косуля прокралась в сад, есть падалицу. Или кто-то с рыжим мехом, черным носом и острыми зубами, любитель рыть землю в поисках старых костей.
И тут послышался новый звук. Тихий скрежет, который Вероника научилась распознавать давным-давно. Кованые петли калитки, ведущей в розовый сад. Вероника подвинулась, стараясь найти место, с которого лучше видно. Из оконной ниши просматривалась только часть белой стены. Но из комнаты Билли, а в первую очередь — из материнской, сад был бы виден гораздо лучше. Вероника на всякий случай подошла к дверям и тронула их, хотя знала, что они заперты. Несколько секунд она стояла в небольшом холле второго этажа. Стенные часы показывали четверть третьего.