– Что же мне делать? Как подумаю, что мне еще там работать…
– Еще одно отягчающее обстоятельство: тебе не кажется странным, что об этом он даже не упомянул? Я хорошо знаю мужчин, уверен, не сегодня завтра он возобновит игру: начнет посылать тебе сообщения, скажет, что почти готов закрыть глаза на все твои промахи. На что поспорим? – Риккардо протягивает мне руку.
– На пиццу «Маргарита». Этому не бывать.
– Знаю. Потому что я не допущу.
– Хочешь, пойдем со мной в бар. Мне не хочется одной встречаться с Барбарой.
– Кто такая Барбара?
– Не хочу ничего о ней говорить, все равно через пару часов ты в нее влюбишься, и мне придется снова собирать тебя по кусочкам.
– Исключено. Я решил: с женщинами покончено.
В коридоре встречаем Лоренцо, взгляд у него как у собаки, которая просится на улицу.
– Пойдешь с нами? – спрашивает Риккардо.
– Нет, лучше я останусь, Сара должна скоро вернуться. Если она придет, а меня нет, расстроится. Она не любит возвращаться в пустую квартиру. Лучше я что-нибудь приготовлю…
– Этот парень – святой, – говорит Риккардо, вызывая лифт, – и это подтверждает мое убеждение: чем ты добрее, тем охотнее женщина вьет из тебя веревки.
Внизу сталкиваемся с синьорой с четвертого этажа, той самой, у которой огромный слюнявый боксер.
– Какая прелестная у вас собачка, синьорина! – восклицает Риккардо, гладя пса по голове.
– Синьорина? – удивляется польщенная соседка.
– У меня тоже был боксер, только очень сильно слюни пускал, а ваш?
– Ну, так… – отвечает она, подозрительно косясь на меня.
– Я вчера видел синьору с третьего этажа. – Риккардо поворачивается ко мне. – Старенькая такая, помнишь? Она мыла всю лестничную площадку и лифт, стоя на коленях. Бедняжка, мне было ее жаль! Она сказала, что пусть ей не платят ни гроша, это дело чести, ведь она здесь живет, это ее дом и она сожалеет, что не все соседи так думают. Представляешь, если ее хватит удар, на такой-то жаре…
– Откуда ты взялся на мою голову? Вот дьявол! – говорю я ему, выходя из подъезда.
– Воскресный курс эффективного общения.
Садимся в автобус.
Я странно себя чувствую. Скучаю по Андреа, ужасно боюсь, что будет, когда увижу его, и продолжаю размышлять над словами Риккардо. Неужто Андреа еще даст о себе знать?
Больше мне ничего не нужно.
Голова как в тумане, я чувствую себя слабой, беззащитной.
И поговорить не с кем, некому пожаловаться, потому что я знаю, что все они на меня набросятся, будут говорить, что я делаю ошибку, что он – мерзавец и нужно его забыть.
Как будто забыть – это легко.
Как будто забыть – это правильно.