Ветер дул с севера, доносил неприятные запахи. Филипп остановился, потянул носом воздух. Остальные сделали то же, переглянулись. Смотрят на короля.
– До каких же пор город будет вонять, словно мертвец? – нахмурил брови юный монарх. – Когда придет этому конец? Париж – столица Франции! Почему он весь в помойках? Откуда этот смрад? Рокбер, отвечай.
– Запах идет с улиц, нечистоты выливают прямо туда. Образуются лужи – грязные, зловонные. Хорошо, если есть желоб посередине. Но он может быть забит, скажем, дохлой собакой.
– Неплохой ответ. Что скажешь ты, Гарт?
– Вонь идет от рынка. Настоящее сборище всякой заразы. Гниют продукты, тухнет рыба, мясо… Спрашивать надо со старшины квартала.
– Герен?
– Улицы грязные, в этой грязи мухи, черви. Рынок переместился ближе к кладбищу, теперь оттуда несет тухлятиной. Самое любопытное – место это облюбовали жрицы любви. Клиентов здесь достаточно: торговцы привлекают немало народу.
– На кладбище Невинных?
– Рынок мал, места всем не хватает. Торговцы охотно платят любую пошлину…
– Недавно я виделся с епископом, – перебил его Филипп. – Он в негодовании. Как вы думаете, что беспокоит его преосвященство? Можете не морщить лбы, я вам скажу. Отнюдь не запахи и не девицы легкого поведения. Сюлли спросил у меня, откуда на улицах Парижа, почти в самом его центре, взялись еретики? Они проповедуют свое лжеучение не только на мостах, набережных и площадях, но даже у дворца епископа, чуть ли не под самым его носом! Что я мог ему ответить, если мои ближайшие советники, мой придворный штат, – закрывают на это глаза, делая вид, будто ничего особенного не происходит?
Все трое молчали, пряча глаза. Филипп продолжал:
– Мой отец сделал столь прочным союз королевской власти и Церкви, что мне никогда не придет в голову мысль перечить епископу или, чего доброго, воевать с ним. Всю мощь королевской десницы я ставлю на службу Церкви, моего верного союзника и помощника во всех делах. Этот колосс поможет мне устранить врагов и раздвинуть до небывалых размеров границы Франции. Вы, мои друзья, должны понимать, что в своей борьбе я буду опираться на епископов, папу… и на вас. Вы мои помощники, не исключая, разумеется, придворного штата моего отца; все вместе мы заставим говорить о Франции как о великой державе. Сейчас мы делаем первые шаги, и они будут направлены на столицу королевства, его сердце. Здесь жил Хлодвиг, первый король франков, теперь будут жить потомки Гуго Капета, который и вернул Парижу статус столицы. Вы поняли меня?
– Город и в самом деле похож на помойку, – скорчил гримасу де Монзон. – С вашего позволения, государь, я займусь этим. Я заставлю этих лоботрясов вычистить улицы города и наблюдать за этим впредь.