– Цензуры, как государственного института, у нас в стране нет. Он ликвидирован еще коммунистами в конце 1980-х. Потом ее пытались возродить при Ельцине: магазинам, например, в 1994 году запрещали брать мою сатирическую повесть «Демгородок». Однако на место государственной цензуры, которую хоть как-то в некоторых случаях можно оправдать интересами державы, пришла цензура тусовки и агрессивного меньшинства, а иногда и просто малообразованного самодура, назначенного на высокий пост, скажем, директора театра. Вас выгнали? Странно еще, что бритвой не полоснули, как несчастную Фильгенгауэр. Эта частная цензура прогрессистов, которую Герцен называл «либеральной жандармерией», куда злей и опасней. Она изначально неадекватна и рождена клиническим неумением хотя бы услышать, если не понять мысль оппонента. Когда в начале 1980-х цензура запретила мои первые повести «Сто дней до приказа» и «ЧП районного масштаба», меня приглашали в инстанции и выслушивали мою точку зрения. Кстати, с чем-то согласились, и «ЧП» вышло еще при Черненко. Теперь же иначе. Вот свежий пример: Крымский драматический театр, собираясь на гастроли в Ярославль, объявил, что везет мою мелодраму «Как боги», идущую в Симферополе на аншлагах. «Нет!» – ответили из театра имени Волкова, хотя репертуар гастролеров вообще не касается принимающей сцены. «Почему-у?» – искренне удивились крымчане. «А потому что Полякова на нашей сцене не будет никогда!» Вот это и есть цензура самодуров.
– На объявлении списка номинантов премии «Ясная Поляна» я услышала фразу «в наш век информационного насилия». Наблюдаете ли вы на страницах газет, на ТВ «информационное насилие»? Вопрос к Вам, как к председателю редакционного Совета ЛГ, председателю Общественного совета при Министерстве культуры РФ.
– Главный признак информационного насилия – нежелание представлять читателям, слушателям, зрителям, пользователям другую точку зрения. И чем альтернативный взгляд доказательнее, тем больше препон воздвигается на его пути к общественному сознанию. Думай, как мы! ЛГ долгие годы удавалось сохранять полифоничность мнений, что вызывало иногда недовольство сильных мира сего, но я всегда принимал удар на себя. Сегодня по объективным и субъективным причинам ЛГ легла на другой курс. Не исключено, что я буду вынужден сойти с этого корабля.
Кстати, недавний скандал из-за чудовищного американского фильма «Смерть Сталина» тоже укладывается в рамки «информационного насилия». Напомню: после общественного просмотра с участием членов Общественного совета и последовавшего за этим возмущения Минкульт отозвал прокатное удостоверение. Насилие? Давайте разбираться. Столкнулись две точки зрения. Одни считают, что кинопрокат – это что-то вроде торговли собачьими консервами, и касается только производителя, распространителя и наших четвероногих друзей. Другие, я в том числе, полагают, что кино – это мощное средство влияния на общественное сознание, и законы торговли тут не подходят. Навязывать зрителям бездарный и злобный фильм, оскорбляющий наши национальные чувства, тоже ведь насилие. Последнее слово осталось за Министерством культуры, но лишь потому, что именно оно и выдало удостоверение. Оно же его и отозвало. Если бы такое удостоверение выдавало, допустим, «Эхо Москвы», думаю, «Смерть Сталина» шла бы ныне на экранах, поражая всех своей тупой скабрезностью. Впрочем, и дурные собачьи консервы тоже иногда изымают из сети. Обычно это делает санэпидемстанция.