— В Альтаке три раза сменялась династия, — закивала Эн. — Нам такого точно не надо. — Не надо. Но вы еще ничего не раскрыли. Когда раскроете, решим, что делать. — Это мне нравится, — заявил вдруг Рон, и Арен поднял брови.
— Вы про что, айл Янг? — Вы сказали не «если раскроете», а «когда». Эн засмеялась, закрыв ладонью рот — эмоции ее вспыхнули радостью, словно она вспомнила что-то забавное. — Я не сомневаюсь в вас, — пожал плечами Арен. — Вы раскроете.
— А что нам за это будет? — поинтересовался Янг вкрадчиво, и Эн поперхнулась. — Рон! Тебе мало денег, которые ты получаешь за эту работу?! — Не в деньгах счастье! Нахал. Но Арен, чем больше общался с этим мальчишкой, тем сильнее приходил к мысли, что Гектор прав насчет него — на предательство он не способен.
— Конкретно вы, айл Янг, получите титул. Вы и все ваши родственники, обладающие магическим даром. — Это я и хотел услышать. С того дня, как вы нас сюда позвали, — сказал Рон уже спокойно, но император чувствовал, что он доволен. — Спасибо, ваше величество.
*** Вано не написал ничего о встрече, поэтому София вечером в четверг решила сбегать домой, повидаться с мамой и сестрами.
Она по-прежнему не была уверена, правильно ли сделала, не рассказав матери о Вагариусе. Шила в мешке не утаишь, все равно рано или поздно придется признаться. И какая разница, сейчас или позже, если София уверена в том, что Вано хороший человек?
Наверное, у нее был слишком задумчивый взгляд, и мама догадалась, что София хочет о чем-то поговорить. — Так, Элиза, ты моешь посуду, Рози вытирает. А мы с Софи пойдем наверх, посекретничаем, — сказала Синтия после ужина и встала из-за стола. Махнула рукой, услышав протестующий вопль Элизы, взяла под локоток старшую дочь и потянула в сторону лестницы.
— Ловко, мам, — фыркнула София, оборачиваясь и глядя на то, как Лиз понуро бредет к раковине. Рози же с истинно детским энтузиазмом уже вертела полотенце в руках. Вытирать посуду она любила.
— Конечно, ловко. Они зашли в комнату Софии, прикрыли дверь, и Синтия сразу спросила: — О чем ты хотела мне сказать? Я поняла это по твоему взгляду. У тебя всегда такой взгляд, когда ты знаешь какой-то секрет и очень хочешь его поведать, но никак не можешь решиться.
Да… насчет решиться мама была совершенно права. — Я… понимаешь, я встретила одного человека… — О, — Синтия оживилась, — Софи, неужели ты влюбилась? В кого же?
София запнулась, ощущая, как жарко становится лицу. Нет, вот уж про что совершенно точно нельзя говорить, так это про свою влюбленность в императора. Мама будет в ужасе! Удивительно, но именно эта мысль помогла Софии принять решение насчет того, говорить ли маме о Вано или нет, окончательно. Лучше рассказать про Вагариуса, чем про императора. Однозначно!