— Не в обиду будь сказано вашей милости, — отозвался утоливший жажду возница, — да только у герцога-странника далеко не одна дочь. Уж это вам всякий скажет! Я слова не скажу про его жену герцогиню Катарину и их детей, да пошлёт им всем Господь многих лет жизни! Но при дворе его благородной матушки герцогини Клары Марии давно живёт его старшая дочь, родившаяся ещё, когда тот был простым принцем-изгнанником и бродил по дорогам Германии, спасаясь от своих жадных родственников, задумавших его погубить.
— А госпожа Марта – мать этой малышки?
— Истинная правда, благородный господин! — закивал Клаус.
— Но отчего ты зовёшь её принцессой? Ведь она незаконнорождённая дочь Иоганна Альбрехта!
— Ваша милость, как видно, давно не были в наших местах, ибо тут все давно знают, что герцогиня Клара Мария души не чает в своей внучке, хоть та и не родилась в законном браке! А потому, она упросила своего сына дать ей титул такой же, как и тем его детям, что родила Катарина Шведская. Ну, а поскольку, не в укор будь сказано, нашему доброму герцогу-страннику, он не слишком-то привык считаться с правилами и законами, то ему ничего не стоило объявить свою приблудную дочь принцессой!
— Всем известно, что Мекленбургский герцог – еретик, и отрёкся от истинной веры! — пробурчал кто-то из присутствующих, но его тут же одёрнули.
— Чтобы ты понимал, простофиля. Зато он справедлив и милостив к беднякам и безжалостен к обирающим их богатеям и чиновникам!
— С чего это ты взял?
— С того, что когда он вернул себе герцогство, то первым делом приказал повесить всех сборщиков налогов и с тех пор Мекленбург процветает, хотя Иоганн Альбрехт там уже давненько не был!
— Он сбежал в дикую Московию, и тамошние дикари выбрали его своим царём!
— Зато теперь в его землях даже самая последняя крестьянка ходит в мехах, как будто она любимая дочка бургграфа! У меня кум частенько бывает в тех местах и сам всё видел. Так что его подданным не приходится жаловаться на своего господина и, ей-богу, я бы и сам не прочь стать таковым.
— Где ты говоришь, это случилось? — тихонько спросил Клауса, подошедший к нему дворянин, не обращая внимания на развернувшуюся перепалку.
— В миле[9] отсюда, добрый господин!
— Ты покажешь мне это место?
— С радостью, только неужто вы один пойдёте на выручку маленькой принцессе?
— Ты видишь здесь ещё кого-нибудь? — вопросом на вопрос ответил тот.
— Как прикажет ваша милость.
— Ну и отлично, — усмехнулся незнакомец и обернулся к слуге, уплетавшему за обе щёки наваристую похлёбку. — Эй, Иржик, хватит стучать ложкой! Поднимайся и седлай лошадей.