"Эти господа исходили из того правильного расчета, что чем чудовищнее солжешь, тем скорей тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, нежели маленькой. Это соответствует их примитивной душе. Они знают, что в малом они и сами способны солгать, ну а уж очень сильно солгать они, пожалуй, постесняются. Большая ложь даже просто не придет им в голову.
Вот почему масса не может себе представить, чтобы и другие были способны на слишком уж чудовищную ложь, на слишком уж бессовестное извращение фактов. И даже когда им разъяснят, что дело идет о лжи чудовищных размеров, они все еще будут продолжать сомневаться и склонны будут считать, что, вероятно, все-таки здесь есть доля истины.
Вот почему виртуозы лжи и целые партии, построенные исключительно на лжи, всегда прибегают именно к этому методу. Лжецы эти прекрасно знают это свойство массы. Солги только посильней — что-нибудь от твоей лжи да останется.
Ну, а известно, что виртуозами из виртуозов по части лжи во все времена были евреи…" — ну и дальше пошел дудеть в любимую дуду.
Так что, как мы видим, даже сам автор этой цитаты "обзывался Геббельсами".
Если уж так приспичило цитировать мнение нацистов о пропаганде, могли бы взять что-нибудь другое. Например, вот эту весьма актуальную сегодня фразу Гитлера:
"В начале войны казалось, что пропаганда безумна в свой наглости, затем она начала производить только несколько неприятное впечатление, а в конце концов все поверили ей".
Мы все как раз к третьей стадии и подходим.
Служба испорченных цитат: любимая "царица" прокурора Вышинского
Как всем известно, сталинский прокурор Вышинский чрезвычайно любил чистосердечные признания обвиняемых и объявил их "царицей доказательств". Вот как, например, про это пишет А.Г. Звягинцев в своей книжке "Роковая Фемида. Драматические судьбы знаменитых российских юристов":
"Прокурор одним из первых подхватил тезис Сталина о том, что при определенных условиях "законы придется отложить в сторону". Среди многих научных трудов академика Вышинского особенно высоко в те времена ценилась монография "Теория судебных доказательств в советском праве". Именно в ней приводился один из главных постулатов древних, который активно и гипертрофированно эксплуатировался репрессивной машиной: "Признание обвиняемого — царица доказательств".
Проблема только одна — в этой монографии Вышинский ничего не говорит о важности чистосердечного признания. В текстах его обличителей, если честно, я нашел одну-единственную цитату прокурора, и ту обычно приводят в купированном виде: "