– Прочти мне, Сава, ту молитву, какую в лесу читал. Ну, про Отца и Сына и Духа Святого.
Вот тогда Кощея и тряхнуло. Да так, что гул по всем сводам его подземного царства прокатился. С него слетел наколдованный облик, и он предстал перед жертвенной пленницей в своем собственном обличье. Ну и, понятное дело, напугал ее сверх всякой меры. Ух и верещала же она, когда убегала. Даже ненароком заскочила в пещеры к подземным мастерам, ковавшим для Кощея украшения и добывавшим золото и самоцветы. Тогда Кощей не ринулся за ней. Он ценил труд подземных карликов-мастеров, никогда лишний раз не пугал их, не мешал. Вот и не поспешил за беглянкой, чтобы ненароком не отвлечь их от дела. Ну а она каким-то образом умудрилась у них выпытать дорогу, выбралась сама из подземелья. Вот тогда Кощей вызвал кромешника Рубца, повелев идти за ней наверх и вернуть.
– Ты всегда толковым парнем был, Бабий сын, поэтому и поручаю тебе это. Но смотри мне, если упустишь!.. На себя тогда пеняй!
Понятное дело, Рубец не упустил. Поднялся на склоны гор, долго бродил, выискивая и вынюхивая, куда побежала девушка. А она оказалась непростой, петляла, путала следы, но и он когда-то, видимо, был следопытом, поэтому справился. Ему даже пришлось явиться к самому селению подвластных Бессмертному людей-оленей. Обычно те страшно боялись пришедших из-за Кромки, называли их лембо и разбегались сразу при их появлении. Но тут сбежать не успели и даже покорно указали Рубцу, где схоронилась беглянка. А она уже была так измождена, что ему ничего не стоило подхватить ее и унести обратно. Сила-то у него теперь была немалая. Все от Кощея. Те, кто Темному верно служит, большой мощью обладают. Как колдовской, так и нелюдской. Но Рубец знал, что и при жизни он был силен. Кого попало Кощей себе в служители не берет. И когда изначально Темный хозяин принял Рубца за Кромку, так и сказал ему:
– Ты был хорош среди смертных. Теперь, если будешь мне верно служить, станешь еще сильнее среди бессмертных.
Тогда Рубец только спросил:
– Я умер?
– Да. Но тебя оживили. Однако оживили, когда твоя душа была уже далеко. Вот к тебе и вернулась лишь ее половина. А появится ли вторая… Навряд ли. Ибо оживлять тоже надо вовремя. А тебя к тому же снарядили в новую жизнь, пожелав, чтобы ты ушел от всего, что знал, и все забыл. Ну и как мне тебя было не забрать к себе? Ты ведь был отмечен смертью, ты был не человек уже. Упырем бы стал. А с упырями люди долго не церемонятся. Теперь же ты в великой силе. И тебе еще многое предстоит.
Как было Рубцу не согласиться? Да и был ли у него выбор? И вот же, существует, служит, испытывает желания… почти как человек. Нет, поесть там вкусно или погреться на солнышке у него желания не возникало. Кромка, она сильно держит подчиненного, однако все же он был не бездушной тварью, он мог веселиться или грустить, мог наслаждаться своей могучей волшебной силой и появляться среди смертных, пугая их… Это было упоительное наслаждение, это веселило до дрожи!.. Случалось подобное, когда Кощей позволял отправиться в мир. Обычно это происходило, когда золото и подземные сокровища увлекали Темного властелина больше всего остального. Водилось за хозяином Кромки такое – уткнуться в свое злато-серебро и замереть блаженно. Тогда даже кромешники Бессмертного не интересовали. Да и знал он, что порой надо отпускать слуг своих туда, где живут люди с полной переживаний душой. Не к этим полудиким и покорным оленеводам, обитавшим тут неподалеку и почитавшим подземного колдуна. О, он отпускал своих кромешников в дальние пределы, туда, где еще помнили силу Кощея Бессмертного, где поклонялись ему и где распространялась его власть. И вот уж там слугам Темного можно было разгуляться вволю! Они появлялись среди могильных курганов или на пустой дороге в ночи, среди алтарей, политых кровью жертв, или просто там, где убивают незаконно. С ними была их волшебная сила Кромки, и они могли совершить все, что заблагорассудится, – зачаровать, напугать, уничтожить. А это и есть могущество!