Он сузил глаза и резко произнес:
— Ты врешь, Яна. Ведь не просто так спрашивала, отбираю я магию или нет. Ты знала о том, что она у тебя есть.
Ну вообще-то я имела в виду совсем другую магию, но признаваться в этом ни за какие коврижки не стану.
— То есть я права, все-таки отбираешь?
— Всерьез полагаешь, что я тебе отвечу? — парировал он. — И перестань сопротивляться, милая, это бесполезно. Я все равно добьюсь от тебя правды, можешь не сомневаться.
Мы пару минут испытующе смотрели друг на друга, причем его взгляд становился все злее, а в синих глазах замелькали золотые искорки. Меня охватила паника.
— Что. Тебе. От. Меня. Нужно?! — крикнула я, срывая голос. — Ты затащил меня на Эритан, ничего не объясняешь, заваливаешь угрозами и не хочешь отправить домой… почему?!
На глаза навернулись слезы отчаяния — да что я ему такого сделала?! Неужели так обиделся на холодный прием на Земле? Но я же не знала, что магия на самом деле существует, даже подозревала бедную ромашку во всех грехах! Это теперь я в любую чертовщину готова поверить…
— Ты что, плачешь? — Неожиданно обеспокоенный ласковый голос и нежное касание большого пальца, стирающего слезинку, скатившуюся по моей щеке, и у меня не выдержали нервы. Не помню, когда рыдала в последний раз, кажется, на похоронах родителей. Даже расставание с Ромкой не смогло выжать из меня ни слезинки, а тут… Плачу на Эритане уже не первый раз, то от боли, то от ужаса…
Наверное, у любого человека существует предел, после которого истерика накрывает с головой, заставляя задыхаться и извергать потоки слез. Я рыдала самозабвенно, словно кто-то повернул рычаг и открыл дамбу, сдерживающую соленую воду. Меня затащили в другой мир, в чужое тело, швырнули в холодное море, которое не убило исключительно по воле Ормы, на меня покушались несколько раз, а тот, который втравил во все это, — настоящий монстр…
— Прости. — «Монстр» неожиданно подхватил меня на руки, и спустя мгновение я оказалась на знакомой кровати. Рэнтор, как ни странно, разжал объятия, но только для того, чтобы через несколько мгновений поднести к губам стакан с голубоватой жидкостью, а другой рукой осторожно придержать за спину. Дежавю. Я даже сопротивляться не стала, сделала несколько глотков и откинулась на подушки. Надеюсь, это не яд… Хотя я бы уже ничему не удивилась.
— Прости, — повторил он, — не ожидал такой реакции. Ты же ни разу за словом в карман не лезла.
Еще бы, я ведь не только на тебя так отреагировала, а на все, что случилось за последние несколько дней. Истерика сходила на нет, и я уткнулась в платок, вложенный в мою руку.