– Александр постоянно изменял Татьяне, она в Париже с Егором почти круглый год, а он в Москве один.
– Ну если это было постоянно, тогда почему трагедия произошла именно сейчас?
– Потому что он влюбился как мальчишка, по-настоящему, и предмет его обожания не позволял ему к ней прикасаться, пока он женат. Это настолько снесло ему голову, что ему стало плевать на двадцать лет брака, на совместного сына, на совместный бизнес. Мне кажется, что Татьяна не смогла этого пережить, – закончила Светлана, вытирая уголком платка совершенно сухие глаза.
– А откуда вам известна вся эта информация? – спросил Васечкин.
– Мне в тот злополучный день открыла свою боль сама Татьяна.
– И кто была эта пассия, она вам тоже рассказала? – у Васечкина понемногу складывались события в ряд.
– Нет, вот этого она мне не говорила. По-моему, она и сама этого не знала, Александр держал это в строжайшем секрете, уж очень он был влюблен в эту даму.
Жора, Генка и Елизавета Никитична стояли в тени старого серого здания, ждали Тамару Борисовну и молчали. Каждый думал о своем, каждый переживал, и говорить не хотелось. Летний день потихоньку шел к концу, и приятная прохлада сменяла палящее солнце. Раньше, наблюдая всю эту красоту, Жора мысленно бы писал пришвинские сюжеты о кипарисе, так одиноко и гордо застывшем в бесконечности, и о жадных чайках, которые парят в небе как стервятники, выискивая добычу. Но не сейчас, вот уже второй день все мысли его занимала Ася, если еще утром это были мысли восхищения, то сейчас к ним прибавилось беспокойство. Хотелось ей помочь, независимо от того, заметит она его умные глаза или нет.
– Ну что, дорогие мои, – Тамара Борисовна подошла тихо, от этого ее слова прозвучали очень неожиданно, и все вздрогнули, – что это вы такие пугливые, – засмеялась она. – Нам еще мир спасать, так что, как говорил Карлсон, спокойствие, только спокойствие. Быстро по фактам, на Асю есть показания свидетелей: во-первых, Марьяна считала, что Ася ее подставила, но это так себе мотив, косвенный. Затем в портфеле с документами Аси нашли бутылек из-под яда, но на нем нет отпечатков твоей сестры, это хорошо, но там нет ничьих отпечатков, это плохо. Портфель валялся под стульями, и туда мог положить флакон кто угодно. А вот третье не очень хорошо, на кружке, из которой выпила яд Марьяна, есть отпечатки пальцев Аси, а их там быть не должно. Поймем, как отпечатки попали на кружку, поможем твоей сестре. Есть какие-нибудь предположения?
– О боже! Я знаю! Стоп, Гена, помнишь, ты говорила, что у вас пропала кружка? – Жора был очень эмоционален.