Меган не пыталась задержать ее. На Джонатане была надета голубая курточка, как раз под цвет его глаз. Розовые щеки подчеркивали белизну его кожи. Капюшон был откинут назад, и капли дождя искрились на его белокурой головке, подстриженной под Бастера Брауна. Он улыбнулся и помахал им рукой. «Бай-бай», — прозвучал его голосок, когда двери начали закрываться.
— Довольно симпатичный парнишка, — заметил Стив.
— Он — прелесть, — согласилась Меган. Они вернулись на свои места.
— Думаешь, Маннинг сделает заявление? — спросил Стив.
— Если бы я была Маннингом, то уже говорила бы со своими адвокатами. — И фирме «Коллинз энд Картер» тоже потребуются ее адвокаты, подумала она.
В сумке у Меган ожил ее радиотелефон. Звонили из отдела новостей, чтобы сообщить, что с ней хочет поговорить Том Уайкер.
— Если в субботу Том находится на своем рабочем месте, значит, что-то назревает, — пробормотала она.
Что-то действительно назревало. Уайкер перешел прямо к делу.
— Мег, Деннис Симини уже в пути, чтобы сменить тебя. Он летит вертолетом, так что скоро будет.
Она не удивилась. Специальный выпуск о близнецах, родившихся с трехлетним разрывом во времени, превращался в гораздо более крупный материал. Теперь он связывался со скандалом в клинике Маннинга и убийством Элен Петровик.
— Хорошо, Том. — Она чувствовала, что это еще не все.
— Мег, ты сообщила властям Коннектикута о погибшей женщине, которая была похожа на тебя, а также о том, что в ее кармане обнаружена записка, написанная рукой твоего отца.
— Я сочла необходимым рассказать им об этом, так как была уверена, что нью-йоркские детективы рано или поздно сообщат им.
— Где-то произошла утечка. Стало известно также, что ты побывала в морге и сделала ДНК-анализ. Мы вынуждены выйти с этой историей прямо сейчас, так как другие станции тоже располагают этим материалом.
— Я понимаю, Том.
— Мег, с этого часа ты в отпуске. Оплачиваемом, конечно.
— Хорошо.
— Я сожалею, Мег.
— Я знаю. Спасибо. — Она выключила телефон. У входа в вестибюль появился Деннис Симини.
— Думаю, что на этом все. До встречи Стив, — сказала она, надеясь, что ему не видна вся горечь ее разочарования.