Но колодец узкий, верно? Может, удастся вылезти, упираясь руками в противоположную стену?
Орешек обернулся – и отпрянул, больно ударившись лопатками о холодный камень.
– Вей-о! – вырвался у него вопль изумления и эхом укатился вверх.
Перед глазами недвижно парили в темноте мелкие, но четкие зеленовато-белые буквы:
«Возмечтавший стать жрецом Храма Крови, знай: путь к святыне стерегут две змеи. Первая таится во мраке, в чреве второй найдет свою смерть недостойный. Сколько одна змея выплюнет, столько другая проглотит. Достойный омоется кровью земной и воспарит без крыльев, недостойный будет страдать весь жалкий остаток жизни своей».
Парень протянул руку, но не дотянулся до невесомых букв.
Вей-о-о! Да не возмечтал он стать жрецом Храма Крови! И сроду он об этом не мечтал, чтоб тому храму провалиться! Змеи тут какие-то... людей жрут... плюются...
Что это за молот бухает поблизости? А-а, это стучит его собственное сердце...
Ерунда какая! Было бы из-за чего сердцу в горле колотиться! Нас пугают, а нам не страшно! Подумаешь, буквы светятся! Обыкновенная светящаяся краска, он в аршми́рском театре и не такие чудеса видел! Ему самому такой краской балахон вымазали, когда он привидение играл.
А змеи... тоже незачем вопить, пока тебя есть не начали! В тину под кочку эти древние угрозы! Может, раньше здешние святыни и охранялись змеюками, но это ж было лет сорок назад... или поменьше? Все равно змеюки давно одичали, расползлись на поиски еды, а то и вовсе передохли.
Очень хочется думать, что передохли! Не для того же боги вытащили его за уши из водопада, чтобы скормить первой встречной ползучей гадине. К тому же змея, способная целиком слопать человека, сюда может и не протиснуться. Ловушка слишком узкая. Можно сказать, одна змея его уже проглотила, только каменная...
Бродяга зябко переступил босыми ногами по сырому каменному полу.
А ведь это мысль! Его проглотила каменная змея! Та-ак! А если надпись – не угроза, а описание ритуала? Наверное, все на свете жрецы любят выражаться красиво и загадочно.
Но тогда... тогда рядом должен быть еще один колодец! «Вторая змея таится во мраке...» И там должен оказаться выход, лестница какая-нибудь...
А чего эти покойные мучители, чтоб им в Бездне крепко горелось, дальше-то написали? «Сколько одна змея выплюнет, столько другая проглотит...» Ладно, будем считать, что речь идет о нем самом, о его драгоценной особе. Один колодец его «выплюнет», другой «проглотит». Теперь главное – найти проход, соединяющий колодцы. Тогда ему удастся провести «жалкий остаток жизни своей» – годочков этак семьдесят-восемьдесят – где-нибудь на солнышке, подальше отсюда...