Неожиданно мой взгляд наткнулся на несколько игрушек для взрослых, валяющихся в художественном беспорядке поодаль, в самом углу. Заинтересовавшись, я подошел ближе и хмыкнул, удивившись нескольким затейливым решениям. После открыл поочередно несколько дверок встроенного в стену шкафа и обнаружил еще ряд находок, подсказавших что Шиманская, судя по инвентарю, совершенно не асексуальна.
Видимо, либо она за показательной асексуальностью скрывала весьма горячий нрав, либо аутосекусальность — удовольствие только в самоудовлетворении, недавно вполне признанное на территориях корпораций как отдельная сексуальная ориентация.
Проведя рукой по коллекции одежды, я прикрыл за собой дверь с некоторым смущением: то, что сейчас увидел, мне явно не предназначалось. И ведь раскиданные игрушки на полу не уберешь и не прикроешь — мол, не видел я их. Впрочем не думаю, что Шиманская не станет сильно расстраиваться по этому поводу. Разговор у нас с ней предстоит серьезный — вопрос жизни и смерти, тут о забытой на видном месте взрослой игрушке особо переживать не будешь.
Вновь устроившись на мягкой груше кресла, я подумал не на нем ли Анжела забавляется сама с собой. Пришлось даже приложить некоторые усилия, чтобы эти мысли отогнать — возраст и гормоны сказываются. Отвлекаясь, я принялся рассматривать картинки памяти Олега, вспоминая жизнь в протекторате.
Постепенно расслаблялся и начал даже понемногу дремать. Общее напряжение ожидания полностью провалиться в сон не давало, но и бодрствованием данное состояние не назовешь — я словно плавал на границе сна и яви. Щелчок дверного замка заставил меня вздрогнуть, а накатившая полудрема исчезла моментально.
— Proszę, — услышал я приглушенный голос Анжелы из коридора. В самый последний момент успел толкнуться ногами и кульбитом назад скатиться с кресла, замерев.
То, что Шиманская вернулась домой с гостем, оказалось для меня полнейшей неожиданностью. Правда сильно не переживал — потому что это больше проблемы гостя, чем мои.
По углам комнаты вспыхнул яркий свет. Мне не было видно, что происходит в прихожей, но по звукам я понял, что свет включил мужчина, пока Анжела закрывала за собой дверь.
— Nie-nie-nie, — игриво произнесла Шиманская и яркий свет погас, а через краткое мгновение встроенные светильники озарились мягким алым свечением. Квартира погрузилась в интимный полумрак, а из прихожей послышались шорохи и звуки жадных поцелуев.
— Nie tak szybko, — сдавленно произнес мужчина, явно на миг оторвавшись от требовательных женских губ, но был сразу же прерван. Судя по звукам, Анжела начала срывать одежду со спутника прямо у входа. Мужчина явно попытался сопротивляться и для начала поговорить, но Шиманская — которую я раньше просто не представлял в роли не приемлющего возражений суккуба, накинулась на гостя со всепоглощающей животной страстью.