– Валяй. – Хрусталева кивнула и в один глоток прикончила шампанское. В желудке рыжей плавала только пара мандаринов в пузырьках, но шибко опьяневшей она не выглядела. Адреналин способен отрезвить и после полулитра водки.
Евдокия тягуче поглядела на свидетельницу и приступила:
– Мне кажется, что было так. Жила-была Марина Хрусталева. Работала, карьеру делала, воспитывала сынишку Игната…
– Сына не трогай!! – подавшись вперед, рыкнула рыжая.
– Тихо! – в той же манере цыкнула Землероева. – Не то войдут приятные мужчины и помешают разговору. – Хрусталева, стиснув зубы, опять откинулась на спинку дивана и задышала тяжело. Дуся удовлетворенно кивнула. – Я продолжаю с прежнего: карьеру делала, воспитывала сына. Но вот однажды пришел к Марине хитрый дядя. И предложил непыльный приработок по основному телефонному профилю. Так? – Марина отвернулась. – И наша героиня – согласилась. Согласилась раз, другой и третий… Хитрый щедрый дядя зачастил к Марине и начал делать более соблазнительные предложения… Соблазнительные, но опасные… А Марина уже отказаться не могла. К деньгам привыкла да и залипла по самое не балуйся: рубль вход, за выход предъявили двести, да, Марина? И вот ты мне скажи: хотела ты с крючка сорваться или так… работала по принципу «глаза боятся, руки делают, мокрому пожар не страшен»?
Хрусталева поглядела на сыщицу и злобно искривила губы. Дуся считала по артикуляции ругательства.
– Не надо, Марина Дмитриевна, не надо. Мы обе влипли. Но есть возможность выпутаться. И что для матери маленького сына немаловажно – заработать. Мне почему-то кажется, ты ночью плохо спишь. – Дуся многозначительно покосилась на бутылку виски. – Давно бы сорвалась из Москвы, да страшно. Боязно. Догонят – сына покалечат. Так?
Марина опустила голову вниз. Но пока молчала, согласием не отвечала, хотя понятно было, куда клонит гостья: к признанию, считай, предательству.
Евдокия же продолжала добивать:
– На этот раз, Марина, ты залезла на делянку серьезных людей. Сверхсерьезных. И опасных. Я – что? – Сыщица выпрямилась и презрительно махнула ладонью. – Я – выпутаюсь, меня отмажут. А вот тебя, хорошая, завалят. Без вариантов. Ты – свидетель. Через тебя есть выход на твоих работодателей и вот на этих, – Евдокия указала пальцем на закрытую дверь, – разозленных мальчиков, которые от тебя уже не отстанут. Никогда. И получается, что по-любому – пропадать. Вопрос лишь в том: как пропадать? Реально, с камнем на шее или пулей в сердце, либо… тебе и матери делают новые паспорта, дают денег на безбедное житье у теплого моря. Вы берете Игната и тоже пропадаете… но в неизвестном направлении.