И тут я поняла, что все сложилось правильно. Мне не нужно как раньше.
Глеб с его подчиненной непонятной теории жизнью не может дать мне того, что называют простым женским счастьем. И вообще, он тоже вел себя нечестно. Завлекал меня. Дарил подарки. А потом – на тебе. Я – асексуал. Извольте нюхать.
Мне не очень хотелось на «Евгения Онегина», ничего хорошего я от него не ждала. Выйдет какой-нибудь старый толстый Ленский и станет бездарно изображать юношеские страсти.
Но я обещала подростку. Надеюсь, что мариинские солисты усыпят его без моего вмешательства.
Мы встретились около театра, Костян был без колес в надежде переночевать у меня.
– Я выпил три чашки кофе. Я ни за что не усну. Так что готовься.
– Это нечестно. Все равно что допинг у спортсменов. Тебя придется дисквалифицировать.
– Да на меня кофе не действует, если честно. Я могу хоть ведро выпить и все равно усну.
– Поверю тебе на слово.
Внутреннее убранство театра Костяну понравилось.
– Богато, – сказал он.
Никогда раньше он в театре не был.
– Неужели в школе не возили?
– Возили, но я сачковал.
* * *
Как и следовало ожидать, не успела Татьяна дописать пресловутое письмо Онегину, как Константин мирно задремал, пуская на плечо нового, купленного Светланой пиджака Missoni тонкую ниточку сонной детской слюны. Я смотрела на него и думала: «Отказать. Немедленно отказать».
Он проспал до самого антракта. Зрители разошлись по буфетам, а я все ждала, когда он проснется.
Он встрепенулся и понял, что проиграл. Посмотрел на меня растерянно.
– Все, да? Можно уходить?
– Давай досмотрим.
Посмотреть, вопреки моим опасениям, было на что. Молодые мариинские исполнители были хороши собой и пели вполне прилично. А минималистские декорации, представлявшие собой стены из некрашеного гипрока, осмысленно контрастировали с богатством и изяществом костюмов. Следовало от всей души поблагодарить Гергиева за эту совместную с французами постановку.
– Оставайся, а я пойду, – грустно объявил Костян.
В этот момент у меня завибрировал мобильник. Звуковой сигнал я отключила. Звонила Филонова.
– Янушкевич, где ты бродишь? У тебя в ванной трубочку прорвало. Соседики снизу прибегали. Приезжай скорей, надо аварийную вызывать.
– Бегу, – ответила я.
– Пока тогда, – сказала я Косте. – Мне домой надо. У меня в ванной трубу прорвало. Надо бежать аварийную вызывать.
И тут Костян широко улыбнулся, показав свои красивые зубы.
– Я работал сантехником. Могу починить. У тебя ключи разводные есть?
– Есть.
Я лично подводила воду к кухне, поэтому точно знала, что инструмент имеется.