— Неплох вкусс у антрейца, но мог бы и блондинку притащщить. Стала бы жемчужиной моей коллекции.
Вот гад, еще и привередничает. Хотя, может, он меня не тронет, если темноволосые ему не по душе?
Я покосилась на Тануша, стараясь разглядеть сквозь слезы его расплывающееся лицо, и вздрогнула, когда он плотоядно облизал губы острым языком.
— Хотя, всссё осстальное…
Мамочки, и что же теперь делать? Зубы заговаривать, оттягивая момент, когда этот зеленый ящер начнет со мной забавляться? Впрочем, у меня и так накопилось много вопросов.
— Что со мной будет? — хрипло спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Спасти бы остатки гордости…
— Зависссит от того, нассколько будешь ласссковой.
Хан намотал на ладонь конец цепи и снова устроился в кресле, разглядывая меня сверху-вниз. Я опустила голову, радуясь, что эта сволочь не умеет читать мысли. Перед глазами как раз проносились сцены жестокого оскопления правителя Каххара. Эх, нож бы найти…
— Жить будешшь в гареме, — продолжал свистеть Хамелеон, — утром отведут. Там бысстро научат, как подобает весссти себя эврийссской наложнице.
— Это вряд ли. — Я подняла к нему лицо и прищурилась. — Языка не знаю.
— А ты забавная. — Хан утробно рассмеялся, как будто в железной бочке забулькало. — И ссстроптива. Нессскоро надоешь.
Я предпочла не уточнять, что же бывает с надоевшими женами, и, сдув упавшую на глаза прядь волос, спросила снова:
— А тот мужчина, что был со мной, где он?
Тануш фыркнул и скривился, отчего его уродливая физиономия стала еще гаже.
— Вссе еще пытаешьсся выгородить его, не называя имени? Глупая, я так давно исскал капитана Фрея, что узнал бы из тысссячи вашших мужчин.
— Мне он не представился, — соврала я, панически соображая, как можно облегчить наше положение. Интересно, сколько всего успел рассказать Шед?
— Хватит врать! — гаркнул Хамелеон, так, что даже мантикора тихо взвыла. — Сстанешь лгать мне, что ссовершенно случайно попала в портал на Эвру? Да мы уже ссутки ищем в окресстностях шшпионов сс той сстороны! Только не рассчитали, что вы такими прыткими окажетесь и ссвалитесь нам на головы.
Я испуганно вжала голову в плечи, а Тануш издевательски прищурился.
— И тебе ещще нужно объяснять, что будет сс вами обоими?
Странно, но понимание, что меня, возможно, убьют уже утром, принесло облегчение. Быть наложницей, исполнять все прихоти этого извращенца, что может быть хуже? Уж лучше сразу распрощаться с жизнью. Нужно только посильнее разозлить мерзкую ящерицу.
— Если бы нас не предали, хрена с два ты бы нас поймал! — с вызовом бросила я, глядя в злобное лицо Хамелеона. Надо же, кажется, меня уже не смущают словечки из грубого лексикона ингирвайзера.