– Как, например, во Флоренции? – поинтересовался он и увидел, как гневно сверкнули ее глаза. – Новость об этом провале прогремела на весь художественный мир. Мнения разделились ровно наполовину: одни говорят, что ты подделала анализы, другие уверяют, что ты просто-напросто ошиблась.
– Мне наплевать, что там говорят. – Но Миранду вдруг охватила странная слабость, и она прижала руку к сердцу.
– Если бы я узнал обо всем этом раньше, я бы не стал рисковать и брать вещь, подлинность которой устанавливала ты.
– Я не могла ошибиться. – Она закрыла глаза.
Оказывается, есть вещи хуже, намного хуже, чем досада на то, что тебя использовали. – Никак не могла.
Ее тихий голос был полон отчаяния. Райан, сунув руки в карманы, с интересом смотрел на нее. Какой она вдруг стала хрупкой, невыразимо несчастной и слабой.
– Все люди делают ошибки, Миранда. От ошибок никто не застрахован.
– Только не в моей работе. – К горлу подступили рыдания. Миранда открыла глаза и взглянула на него. – Я всегда так осторожна, никогда не делаю поспешных заключений. Я так скрупулезно провожу все процедуры… – У нее перехватило дыхание, и она умолкла на полуслове. Миранда изо всех сил боролась со слезами, готовыми хлынуть из глаз неудержимым потоком.
– Ладно, надо держаться. Не принимай все так близко к сердцу.
– Я не буду плакать. Я не буду плакать, – твердила она как заклинание.
– Вот и славно! Дело есть дело. – Ее огромные влажные глаза, сверкавшие как бриллианты, мешали ему сосредоточиться. – Веди себя по-деловому, и нам обоим будет легче.
– Дело. – Абсурдность его слов помогла ей справиться со слезами. – Отлично, Болдари. Дело так дело. Ты говоришь, что статуэтка фальшивая, я говорю, что – нет. Ты говоришь, что я не позвоню в полицию, я говорю – позвоню. И что ты на это скажешь?
Он изучающе рассматривал ее несколько мгновений. В его профессии (в обеих его профессиях) требовалось умение быстро и точно составлять суждение о людях. Он видел, что Миранда будет до конца отстаивать свою правоту и что она и вправду позвонит в полицию. Второе его не слишком тревожило, но все это ему было ни к чему.
– Ладно, одевайся.
– Зачем?
– Мы поедем в лабораторию, ты снова проведешь анализы, у меня на глазах, удостоверишься.
– Сейчас два часа ночи!
– Отлично, значит, нам никто не помешает. Если ты не собираешься ехать в пижаме, переодевайся.
– Я не могу устанавливать подлинность того, чего у меня нет.
– «Давид» у меня с собой. – Райан кивнул на кожаную сумку у двери. – Я прихватил его, чтобы запихнуть тебе в глотку. Но рассудок возобладал. Одевайся потеплее-, – посоветовал он, поудобнее устраиваясь в кресле. – На улице холодно.