— Пусто.
В течение следующего часа мы обошли все волховские захоронения. В итоге обнаружилось, что шесть из них остались без своих «постояльцев». Могила бабы Зины, к слову сказать, оказалась в целости и сохранности.
— Что там Слава говорил про видовое однообразие местной нежити? — невесело усмехнулся Николай Егорович. — Думаю, теперь оно значительно обогатится. Это не говоря о свежих упырях. Что ж, ночь у нас снова будет бессонной. Определить, сколько их теперь спит в своих могилках, станет возможно лишь после заката.
— Я, пожалуй, буду бодрствовать вместе с вами. У меня неплохо получается убеждать покойников спать крепко и безмятежно.
Некромаг улыбнулся.
— Люда, могу я задать тебе нескромный вопрос?
— Задавайте.
— Тебе правда нравится мой сын?
— Правда, — удивилась я. — А почему вы спрашиваете?
— И тебе комфортно находиться рядом с ним?
— Более чем. Вас удивляет, что на меня не действует исходящий от него магический флер?
— Если честно, удивляет. Наша особенность, конечно, очень помогает в схватке с нежитью — мертвушки чувствуют силу, и это действует нам на руку. Однако то, что ее ощущают и живые люди, здорово влияет на личную жизнь.
— Да, мне говорили, что некромагов все считают холодными и замкнутыми.
— Мы рано привыкаем к одиночеству, Люда. Более-менее свободно ощущаем себя только в кругу себе подобных. Правда, есть люди, которым нравится наша, хм, загадочность и они, преодолевая дискомфорт, стремятся включить нас в круг своего общения.
— Наверняка среди таких людей немало женщин.
— Так и есть, — кивнул Николай Егорович. — Женщинам некромаги нравятся. Правда, недолго. В какой-то момент они устают от ощущения тревоги, возникающей рядом с магами смерти, и уходят.
— Так случилось и со Славиной мамой?
Сказала и прикусила себе язык. Все-таки есть темы, которые на второй день знакомства лучше не поднимать.
Однако мой собеседник не обиделся.
— Верно, — грустно улыбнулся он. — Когда она поняла, что сын вызывает в ней те же страхи, что и муж, просто собрала вещи и уехала. Мы не видели ее много лет. Сомневаюсь, что Слава сможет ее узнать, если случайно встретит на улице.
— Она — обычный человек?
— Да.
— А я — нет. Я, уж извините за нескромность, и волшебница в некотором роде особенная.
— Это видно, — снова улыбнулся он.
— Знаете, я ужасно устала от предостережений в отношении вашего сына. И моя бабушка, и подруга, и остальные волховчане считают меня едва ли не сумасшедшей от того, что я свободно чувствую себя в его присутствии. Да, мне нравится Слава. Да, мне рядом с ним не тревожно, а тепло и спокойно. Нет, я не собираюсь играть его чувствами. Наши отношения только завязались, и мы сами решим, что нам с ними делать дальше.