– Зачем?
– Ну, приличные вещи… были. И замерз уже, наверное.
– Это шелк, шерсть и кашемир, – сообщил Ярослав. – Им все равно уже кранты. Зачем еще что-то портить?
Я хотела настоять и уже открыла рот, но тут снова зазвонил телефон. Ярослав молча встал и ушел на кухню. Я отползла подальше в коридор, но все равно слышала каждое слово.
– Да, Валерка уже сообщил. Тебя тоже? А ты про что будешь врать?
…
– Ага.
…
– Ага.
…
– Ага.
…
– Понял.
…
– Нет, Тимур, я тогда не бухать начал и не скололся. Это была депрессия.
…
– Да, психолог сказал. – Он выглянул из кухни и посмотрел на меня.
…
– Дипломированный. – Он вопросительно поднял брови, я кивнула.
…
– У тебя какие-то пещерные представления об этом… Нет.
…
– Ну да, я так и понял.
…
– И тебе тем же концом, а лучше зеркалочку, дорогой.
Я все так же не комментировала. Следующие минут тридцать мы молчали, только увлеченно плескались в тазике. Яр с каким-то особенным остервенением выжимал тряпку, явно представляя на ее месте горло своего собеседника. Влажные волосы падали на лицо, он встряхивал головой, отбрасывая их, но помогало ненадолго.
Надо же, вспомнила я, вчера у мамы я так мечтала о том, чтобы сегодняшнее утро настало поскорее. Как прекрасна и наивна я была! А мне ведь еще с собственной квартирой разбираться.
– Говорят, физическая работа полезна при депрессии, – вдруг сообщил Яр.
Ну так-то оно так, но не совсем.
– Лучше бы картошку копал, – возразила я. – Нашел бы одинокую старушку и помог.
– Сезон уже закончился.
– Откуда ты знаешь, мажор?
– У меня бабушки, что ли, не было? – оскорбился он.
Я в шутку замахнулась тряпкой, он заслонился рукой… и снова нас прервал телефон. На этот раз я прислушивалась совершенно сознательно, да он и не скрывался.
– Да, Семен, валяй, можешь рассказать обо мне любую ерунду, которую она тебе напишет, мне уже все равно… – устало сказал Яр.
…
– Нет, не злой.
…
– Нет, я не бросал все дела на тебя.
…
– Да, я хорошо помню, кто меня из совета директоров выжил, но я же думал, мы друзья.
…
– Деньги не главное, тут проверяются другие вещи.
…
– Нет, я не буду тебе платить за показания. Говори, как совесть подскажет.
…
– Надеюсь, твоя совесть хотя бы дорого стоит.
Он выключил телефон и покачал его на ладони с таким выражением лица, что я уже зажмурилась, думая, что сейчас ни в чем не повинный аппарат полетит в стену.
– Дррррузья! – сказал он вместо этого, положил телефон поближе, на тумбочку в прихожей, и продолжил собирать воду в комнате. Здесь на полу был линолеум и последствия обещали быть не такими серьезными, как у меня с ламинатом.
– И что с друзьями? – спросила я.