– Марэйк! – сказал обернувшийся капитан, после того, как услышал, что я поднимаюсь на ноги.
Предполагаемый старик тоже повернулся, ему действительно было лет семьдесят. Он остался стоять возле стола и не сводил с меня глаз. А вот латник подошел вплотную, поэтому пришлось перевести взгляд на него.
Здоровенный бугай, килограмм на сорок тяжелее меня. Да и намного шире в плечах. Такого сразу нужно бить по критически важным местам, иначе отправлюсь в нокаут после одного его хорошего попадания.
Капитан, видно, закончил оценивать своего пленника. Он поднял руку, в которой был зажат между пальцами перстень мумии, и спросил:
– Тарэн е тан матер цварг?
И хотя язык мне был непонятен, нетрудно догадаться, что бородатый хотел. Видно, украшения имели огромную ценность, а эти твари оказались слишком жадными и плевать хотели на недавно спасенные ими же человеческие жизни.
И зачем я вообще тогда снял эти перстни с мумии или позже забрал из амбара крылатых тварей? Оставь я их – и сейчас бы отдыхал со стариком на палубе, возможно даже попивая местное пивко с моряками.
А где, интересно, старик?
Он оказался прикован к похожему столбу. Из-за темноты деда сразу и не заметишь. Удивительно, но ублюдки проявили толику человечности. Они вынули все стрелы и даже забинтовали белой тряпицей его руку.
Прикованный старик внезапно приподнялся на ноги и начал что-то громко говорить, смотря на стоявшего возле меня капитана. Бородач хмыкнул в ответ, развернулся и, подойдя к нему, со всей силы ударил пленного в живот. Дед аж захрипел от боли и упал на пятую точку.
Похоже, от одних тварей мы попали к другим!
Потом латник повернулся ко мне и как-то угрожающе улыбнулся.
«Будет больно», – решил я, и не ошибся.
Подойдя ближе, капитан нанес мне короткий, но сильный удар, явно метя в печень. Перед глазами запрыгали искорки, а половина тела онемела от боли. Знал, тварь, куда нужно бить; видно, в этом деле он не новичок.
Пришлось даже опуститься на пол, ведь я оказался в жестком нокауте. И только скованные кандалами руки не давали упасть на бок. Короче, если так продолжится, то очень скоро от меня не будет никакого толку.
– Хартэ! – крикнул ему старец в балахоне, на что воин лениво отмахнулся.
Однако монах не успокоился и начал что-то гневно говорить.
Интересно – и о чем они сейчас спорят? Может, тот, в рясе, возмущался избиением пленника? Хотя не стоило надеяться на его человечность, сейчас главная задача – разобраться с этими двумя уродами и вернуть свое оружие.
Через некоторое время спор прекратился, и я увидел перед собой носки сапог бородача. Стало понятно, что перерыв закончился и избиение будет продолжено. Что ж, это жестокий мир, и нужно как можно быстрее к нему приспосабливаться. Неспособность к этому закончится моей смертью.