– Меня зовут Анджей. Сташек – это фамилия. Чешских корней.
– А-а, – протянул Ронн и невинно добавил: – А Регина называла тебя всё Сташек да Сташек, и никак иначе, вот я и подумал, что это имя.
Я снова уронила подобранную было апельсинку, возмущенно уставилась на футболиста и только теперь заметила хитрый блеск в его глазах.
– Извини, – негромко сказала я целителю, почувствовав себя неловко: ну как мне было признаться, что я забыла его имя, да и вообще сам факт, что оно у него есть? Я погрозила Ронну кулаком, надеясь, что незаметно для остальных. Но, видно, незаметно и для Ронна тоже, потому как он продолжал, немало не смущаясь:
– Кстати, Регина тут о тебе говорила…
– Ну, всё! – Я решительно отодвинулась от стола вместе со стулом. И что я могла о Сташеке рассказывать? В интерпретации футболиста, судя по всему, ничего хорошего. – Вроде все наелись. Ронн, помой посуду.
– А почему сразу я? – обиженно надулся качок.
– А кто? Не я же? Готовить я еще люблю, а вот посуду мыть – увольте, – сказала я.
– У меня шея болит, – заныл качок.
– Я ж тебя не шею прошу помыть, а посуду, – удивилась я.
– Я вымою, – неожиданно вызвался Сташек.
– Ты в гостях, – покачала я головой.
– Сами справимся, – буркнул Брэд.
– Ну а что? Пусть помоет, раз хочется, – встрял Ронн.
– Брэд, ты отдыхаешь, – велела я.
– Мне не трудно. – Сташек поднялся из-за стола.
– Я помогу. – Дилан встал вслед за ним и начал собирать тарелки.
– А Ронн будет посуду мыть после ужина, – мстительно заявила я.
Качок поморщился, но промолчал и шустро стащил с тарелки последние два кусочка сыра. В качестве компенсации за будущий труд, я думаю.
Я взглянула на часы – полвосьмого. Мне вообще-то через час на работу надо выезжать. Печаль какая…
– Ребята, я в душ пойду, – сообщила я и, попридержав оказавшегося рядом Брэда за руку, вполголоса добавила: – Присмотри тут за всеми, ладно? И прошу, не подеритесь. Нам Сташек еще может пригодиться.
Брэд нехотя кивнул, а я повысила голос, не сдержав ехидного любопытства:
– Послушай, Сташек, а ты почему не сразу из машины вышел?
Блондин убавил воду и повернулся ко мне:
– Я адрес сверял. – Он помолчал. – А что?
– Да так, ничего. – Я бросила укоризненный взгляд на Ронна с Диланом, которые давились смехом, и сказала: – Ну, если что – спасибо тебе за помощь и пока-пока!
Не дожидаясь ответа, я юркнула в ванную комнату, чувствуя настоятельную потребность побыть в тихом одиночестве. Потребность была полностью удовлетворена – и в одиночестве, и в тишине: за прошедшую ночь утомился даже внутренний голос, и оттого он молчал все время, пока я активно пыталась себя подготовить к новому дню. Немного повысил настроение и прибавил бодрости французский гель для душа и слегка понизил и убавил тот факт, что я выдавила из флакона уже последние его капли. Я подсушила волосы и собралась было выйти, но испугалась, что прошло слишком мало времени и Сташек еще не откланялся, поэтому почистила во второй раз зубы и ополоснула лицо холодной водой. Посчитав, что отсутствовала достаточно, отворила дверь. И едва не застонала, заприметив целителя, который, видимо, уже расправился с грязными тарелками и теперь кружил по гостиной, в точности как Дилан пару дней назад. Ну почему он до сих пор не ушел?! На секунду мелькнула трусливая мыслишка скрыться обратно в ванную, но времени уже был девятый час, и я, собравшись с духом и подтянув повыше домашние брюки, вышла навстречу новым испытаниям. Четыре пары мужских глаз как по команде обратились ко мне, и я, вздрогнув, поспешно приняла уверенный и независимый вид, что, в примятом домашнем костюме и с полумокрыми волосами, далось мне нелегко.