Газда был прав. Долгий и опасный путь на Москву у побратимов остался позади, но Дмитрию еще предстояло объясниться со своим Властелином.
Трудно было предвидеть, отпустит ли он стольника с миром, выслушав его рассказ, или же ввергнет неудачливого боярина в опалу…
…Дмитрий погрузился в раздумья, и остаток пути до княжьих палат друзья преодолели в молчании. Для боярина на Москве все казалось привычным, но Газде, впервые попавшему, в столицу Великого Княжества, одежда москвичей, их бороды и деревянные дома были в диковину, и он с любопытством поглядывал по сторонам.
Казак ехал без шапки, и к нему со всех сторон тоже были прикованы удивленные взоры горожан. Смуглый усач с ятаганом за кушаком и чупером на бритой голове казался жителям Москвы выходцем из иного мира.
Мальчишки, сидящие на заборах, показывали на Газду пальцами. Встречные прохожие опасливо косились на него, а одна старушка, возвращавшаяся с богомолья, при виде казака даже осенила себя крестным знамением.
Газда лишь снисходительно улыбнулся в ответ. В далеком северном городе он и впрямь был чужим, и такое отношение москвичей его не удивляло.
Но при въезде на княжий двор казак встретился с человеком, коего ему хотелось видеть меньше всего. Едва они с Бутурлиным миновали ворота городища, на каменном крыльце палат появился боярин Воротынский.
— Митька, ты? — изумленно вопросил он, завидев Бутурлина. — Вот уж не чаял свидеться! Мы с Великим Князем тебя уже оплакали. Владыка послал по следам твоей дружины еще одну рать, но она нашла в степи лишь кости бедняков, что выступили с тобой…
Твои же останки найти не удалось, вот мы и решили, что нехристи взяли тебя в полон, чтобы замучить! Из рук Валибея никто не уходил живьем, посему Великий Князь заказал по тебе поминальный молебен…
— Я и впрямь едва не предстал перед Господом, — ответил боярину Дмитрий, — если бы не помощь Газды и его собратьев, мы бы с тобой нынче не толковали.
Лишь сейчас Воротынский обратил внимание на спутника Бутурлина, и его глаза широко раскрылись от изумления.
— И как вы только нашли в степи друг друга? — с трудом произнес он. — Разве такое возможно?
— Степь не столь широка, как видится из Москвы, — усмехнулся Газда, — человека в ней найти проще, чем ты можешь помыслить, боярин…
— Что ж, Митя, — глаза Воротынского холодно сверкнули, — нынче же пошлю слуг доложить Владыке о возвращении его стольника на Москву. Поглядим, как порадуется твоим успехам Великий Князь!
Дмитрий хотел ему что-то ответить, но его взор упал на молодого человека в польском платье, появившегося из ворот конюшни. Лицо боярина просияло улыбкой, когда в юноше он узнал Флориана.