Грехи и погрешности (Баев) - страница 157


Прошло лет пять, а то и больше, пока в дом Волиных не зачастил очкарик один, Стёпка, недавний распределенец из городского культпросветучилища и одновременно Алёнкин ухажёр. Снимал он комнату у соседей, ходил при галстуке и работал в Доме культуры библиотекарем. Самогонке и даже вишнёвой наливке предпочитал чай с малиновым вареньем да сушками, разговаривал на русском, но всё ж каком-то не совсем понятном языке. Декламировал на память удивительные стихи не про советских вождей, не про войну и даже не про трудовые подвиги масс, а все больше о любви не к целому народу, а к отдельно взятой женщине, ну и, до кучи, о безысходной тоске-печали, от этой любви то и дело возникающей. Отец на время посещений библиотекаря картинно сплёвывал, брал с полки бутылку и уходил к соседу «играть в шашки», Валька убегал гулять, а мать с сестрой сидели за столом и слушали «штудента» как заворожённые, краснея от собственных неприличных мыслей и мечтательно блуждая взглядами по выбеленному хлоркой дощатому потолку.

В один из таких романтических визитов Степан, напившись чая с малиной и до хрипоты начитавшись стихов, отвалился на спинку стула и бросил взгляд в угол, в котором стоял кофр с только что реабилитированной, а потому возвращённой в избу Валькиной трубой.

– А это что у вас? – спросил он. – Уж не музыкальный ли инструмент?

– Он самый и есть, – ответила Алёна. – Труба братова. Только Валя в неё в последнее время почти не дудит. Надоела, наверное.

– Труба? Такая длинная? – поднял брови Стёпа. – А взглянуть на неё можно?

– Чего ж нельзя? Гляди на здоровье, – ответила мать, вытаскивая щипчиками из стеклянной вазочки кусок сахару. – За просмотр денег не берут.

Степан встал из-за стола, прошёл в угол, сел на лавочку, положил футляр на колени и отщёлкнул хитрые щеколдочки. Приподняв крышку, он с минуту молча рассматривал инструмент, не доставая его из пурпурного бархатного чрева, даже не прикасаясь к нему пальцами. Потом вытянул из нагрудного кармана носовой платок, промокнул им выступившие на лбу капельки пота и, спрятав обратно, осторожно сомкнул кофр.

– Делаааа… – только и вымолвил он.

– Что? – в один голос спросили мать с дочерью.

– Да так, – загадочно улыбнулся библиотекарь, снял кофр с колен и, встав, вернул его на прежнее место. – Интересная вещица. Старинная. У моего брата, у Георгия, похожая, кстати, есть. Он в Москве живёт. В оркестре играет.

– В оркестре?! В самой Москве?! – изумилась Алёна. – Вот это да!

Степан вернулся к столу и, налив из самовара в чашку кипятку, потянулся за сушкой.