Люба стирала, убирала, готовила и качала… Она качала днями и ночами, весна превратилась в лето, лето в осень, а она качала… Зимой холод заходил непрошеными гостем в щели и дыры в оконных рамах. Новосибирские морозы беспощадно охлаждали все живое. Люба сидела на старой кровати с продавленным матрасом и качала дочь. Анечка уписалась и кричала, требуя поменять пеленки, холод проникал через мокрую материю и покрывал тельце ребёнка гусиной кожей. А Люба отключив сознание, продолжала качать. Она не слышала ни плача, ни мокрой лужи на своих коленях, ни холода.
Мощный толчок в спину пронзил её тело болью и усталостью. От неожиданности она уронила малышку на пол и закричала.
– Слыш, Любка, если не заткнешь её, на снег вас выкину. Поняла, шалава?
Люба схватила мокрый, несчастный комочек, который уже не кричал, а хрипел, и быстро начала искать сухие пеленки. Их не было. Вчерашние она не постирала, не было сил, и они кисли под кроватью в тазу. Сегодняшние все мокрые. Люба сняла с себя халат, завернула дочку, покормила и уложила в подобие детской кроватки. Потом глотая слезы, стирала в ледяной воде грязные и вонючие детские пелёнки. Развесив их на веревках по всей комнате, девушка решительно достала из заначки бутылку водки и хлебнула из горла, не закусывая.
С тех пор жизнь Любовь Юрьевны Тихоновой потекла своим чередом. Время от времени она прикладывалась к бутылке и становилось легче. Дела делались веселее, дочь уже не раздражала своим плачем, отходила от сердца обида на родителей. Теперь Люба получала в сберкассе детские и с радостью бежала в магазин. Если в магазине не было, то к бабкам в частные дома, так было даже дешевле.
Из коммунистической партии Любу выгнали после того, как застали спящей у работающего станка на фабрике. Она сдала свой партбилет и достала заначку. Анечка круглосуточно находилась в яслях, потом в садике. Девочка росла и пыталась оправдать маму тем, что ей тяжело без папы и без работы. Папу она почти не знала, видела несколько раз спящим, когда мать для приличия забирала её домой.
Когда Ане было пять лет, в семье случилось прозрение, алкоголик-отец увидел по телевизору экстрасенса, который снимал порчу, сглаз, финансовые трудности, финансы доверчивых граждан и просто снимался, чем поднимал рейтинг трансляции до небес.
На Матвея он произвёл настолько глубокое впечатление, что тот бросил пить от слова совсем. Люба к тому времени, уже изрядно испитая баба, противилась, но после изрядного тычка в глаз, согласилась с доводами мужа.
Жизнь семьи Ковалёвых начала налаживаться. Отец Ани устроился на работу охранником склада, мать – продавщицей в мясной отдел.