Лина поболела два дня, а на третий день в палату, где она лежала, пробрался домовой Седик. В интернате была палата, куда клали больных учащихся, чтобы они не заразили остальных, называлась она медицинским изолятором. Вот туда Лину и положили. Седик пробрался в палату, положил узелок на тумбочку, лег в головах у Лины и принялся заплетать ее волосы в косички. Домовые всегда так поступают, когда хотят вылечить кого-то. Только на этот раз у Седика не очень-то получалось, потому что он лечил тело, а следовало лечить душу. Но Седик про это не знал. Вот и лечил по-своему, как предки учили.
— Седик… — растерянно и радостно сказала Лина, открыв глаза.
Черная мордочка домового, обрамленная всклокоченными седыми волосами, была довольной и озабоченной.
— Я тут тебе травы принес, — сказал Седик. — Отварить надо!
— Сам собирал? — не поверила Лина.
— Скажешь тоже, — смутился домовой. — Я и названий-то не знаю. Корова помогала!
— Так она даже названий не знает! — рассмеялась Лина.
— Разбирается, — сказал Седик. — За жизнь столько сена перемолотила, поневоле разбираться начнешь. — И напомнил: — Заварить бы надо! Я на кухню сбегаю — кипятка принесу!
— Сиди уж, — сказала Лина. — Ты там всех напугаешь, тебя же ловить начнут. Или подумают, что крыса завелась, дезинфектора вызовут, травить начнут, потом все здание вонять будет.
— Я как лучше хотел, — уныло сказал Седик и вытянулся рядом с Линой, подставляясь для поглаживаний и прочих незамысловатых ласк. Он бы и замурлыкал, если бы умел.
— Седик, — строго и сердито сказала Лина. — Как же ты дом оставил?
— Ты не волнуйся, — домовой просунулся головкой ей под ладошку. — Я соседа просил посмотреть. Осень уже, забот мало, так чего же ему за двумя домами не присмотреть? Я ему тоже в свое время уважение оказывал.
— Как же ты добирался? — удивилась Лина. — Тебя ведь увидеть могли!
— Могли, да не заметили, — резонно возразил домовой. — Как тебе здесь?
— Плохо, — призналась Лина. — Директриса на меня злится, все кажется, что я мужа заворожила. Сплетни про меня распускает…
— А ты стрижамент возьми, — предложил Седик. — Настойку на четырех водах сделай, вообще молчаливая станет. Я помню, бабка твоя…
— Седик! — строго сказала Лина и даже шлепнула домового несильно. — Ты же знаешь, что это неправильно! Нельзя людей воле своей подчинять, лечить — да, а заставлять что-то в свою пользу нельзя. Чего ребенка глупостям учишь?
— Скажешь тоже, ребенок! — тихонько засмеялся домовой. — Замуж скоро. — И вздохнул: — А волосы ты зря обрезала. Пока спала, пытался их в косу сплести. Куда там, разве заплетешь!