– Не может быть, – прошептал цвак.
Камешки, упав на землю, отскочили, чтобы соединиться в воздухе в один, переливающийся всеми цветами радуги. Глаза ведьмы стали стеклянными, она нараспев произнесла высоким чужим голосом:
– Ответ на твой вопрос – начало начал. Стихии отдают в твои руки священную тайну сотворения жизни. Вернись в колыбель мира и познай счастье второго рождения.
Потом камень распался на дзеты, рассыпанные в беспорядке на сырой земле. Марвия растерянно моргнула, глаза ее приняли осмысленное выражение: она потрясенно посмотрела на меня.
– А вот такое со мной впервые, – голос ведьмы звучал почти испуганно. – Что произошло? Я так полагаю, тебе ответили стихии?
– Ответили, – мрачно изрекла я, – теперь дело за малым – понять, что именно они мне тут насоветовали…
Махнув рукой на все тайны мира, я отправилась назад; ошарашенный событиями цвак остался на берегу. Видимо, переваривать дальше. Ведьма расстроенно плелась за мной следом.
– Марвия, – позвала я женщину, она подняла на меня выцветшие глаза. – А почему ты не завела семью, детей?
– Я же полукровка, – печально ухмыльнулась ведьма.
– Ну и что? – недоумевала я. – На всякую хитрую гайку найдется свой винт с резьбой…
– Дело принципа, – пожала плечами Марвия. – Выходить за кама – ниже моего достоинства, а брать в мужья анаха – ниже его достоинства…
– Да уж, – буркнула я, – достоинство у них будь здоров, высокое! Нечего и пытаться дотянуться.
Молча, размышляя каждая о своем, мы вошли во двор, полный щебечущих девчушек. Они все еще пытались стирать. Но это действие грозило затянуться на соту: полуголые девушки, восторженно визжа и смеясь, со всей дури лупили друг друга мокрыми тряпками. Вся стирка пошла насмарку, поскольку тряпье уже успело несколько раз поваляться в пыли двора. Все вокруг, включая безалаберных девиц, было мокрым и равномерно серым.
– Ну ни на уну нельзя оставить! – всплеснула руками старая ведьма. – Эй вы, ванаги, прекращайте балаган! Все белье перепортили…
– А зачем ты их заставила стирать? – недоумевала я. – Наши этого вообще не умеют, в моем мире стирают машины.
– Да и я бы справилась сама, – пробубнила ведьма, отбирая грязные мокрые тряпки из рук смущенно хихикающих девиц. – О них заботилась, от безделья уже с ума сходят. Чем их еще занять, чтобы морнеев на островки не заманивали?
– Это как? – хохотнула я.
– Да вот, взяли манеру, – недовольно ворчала старуха, – в чем мать родила по берегу ходить. Говорят, загорать так лучше, следов не остается. А несчастные морнеи вокруг так и юлят на своих лодчонках, все глаза уж просмотрели. Ну, думаю, ладно, пусть полюбуются на красоту. Так они по ночам на остров лазить стали, к девчонкам пробираться. Визгу-то было, страшно вспомнить. Прогнала наглецов: парни добрые, хорошие, только ума недалекого. Думала, прекратят девки это безобразие. А эти ванаги специально стали по берегам шнырять, морнеев дразнить. Те и меня боятся, но девки красивые, стайками рыбаков соблазняют, даже плавают к лодкам, бесстыжие. Ну, думаю, до добра это не доведет, но как же занять-то их?