Она последний раз пожала его руку. Он захлопнул дверь кареты, махнул кучеру. Проводил угрюмым взглядом телохранителей Евгении. Пеликен ободряюще ему улыбнулся. Застучали подковы, заскрипели колеса. Олуди Евгения в сопровождении своих дам, священников, чиновников Дома провинций, гвардейцев и солдат отправилась в Шедиз.
После второго приглашения Процеро Халену пришлось признать необходимость поездки в Этаку. Правитель Красного дома — не тот человек, кому можно отказать. К тому же испокон веков шедизцы уважали олуди, даже больше, чем иантийцы, и отказ от визита был бы воспринят ими как оскорбление. Зная Процеро, Хален предпочел бы сопровождать жену, но в приглашении не было о нем ни слова, а значит, в Этаке его не ждали.
Евгения согласилась на поездку охотно. Нельзя не уважить народ, так преданный олуди! Она знала, что в старые времена шедизские цари, выполняя волю своего народа, даже выкрадывали олуди у соседей. Процеро, отобравший у своих людей все, что они имели, наказывающий их за малейшую провинность, запретивший выезд из страны, не смог справиться с их желанием видеть Евгению. Увязая в болотах, срываясь с горных круч, люди бежали в Ианту, чтобы просить у нее помощи и совета. Они верили, что ее взгляд исцеляет, а одно-единственное слово из ее уст способно изменить их жизнь. Корни этой веры уходили в седую древность, она зародилась еще тогда, когда великий Хасафер покинул побережье и перешел горы, чтобы, возведя Красный дом, основать свое царство.
Хален опасался, что Процеро, заполучив Евгению, силой оставит ее у себя. «Старик давно выжил из ума. Он готов на все, чтобы упрочить свою власть. А ты для шедизцев стоишь больше, чем армия и святые отцы вместе взятые», — говорил он, сердито хмурясь. Евгения смеялась, смотрела на него снисходительно: «Я бы даже хотела, чтобы он так поступил. Это стало бы настоящим приключением!»
В горах шел снег. Ледяной ветер продувал зимнюю карету насквозь. Девушки кутались в меха, топали ногами, тщетно пытаясь согреться. Прижавшись носом к крохотному оконцу и щурясь от недостатка света, Евгения читала правила дворцового этикета. Общение с первыми лицами Красного дома определялось строгими нормами дипломатического протокола. Каждый шаг, каждое движение сопровождались множеством условностей, но Евгения была этим довольна: они сведут к минимуму вероятность глупых поступков и защитят ее от назойливости придворных.
За окном промелькнули красные пограничные столбы. Солдаты последнего на юге гарнизона дружно прокричали славу Фарадам.
— Вижу их знамя, — сказала Лива, выглядывая в окно. — Да, вот и шедизский гарнизон. Нас встречают.