Хозяйка слегка улыбнулась, скептически покачав головой. Честно говоря, меня такой прием несколько обескуражил: против ее мужа у нас пока еще ничего не было, зачем же сразу панику создавать и относиться к нам как к врагам народа?
— Скажите, Алевтина Николаевна, к вам уже приходил следователь и еще кто-то из милиции? — поинтересовалась я, как только мы представились друг другу и приземлились в уютной гостиной.
Наша собеседница уже успела налить всем по чашке кофе и покачала головой:
— Нет, пока никого не было. Но я думаю, ждать осталось недолго — все же видели, как мой Андрей с Геннадием Георгиевичем с пеной у рта каждый свою правду доказывал и даже чуть не подрались, — усмехнулась она, подавая нам то сахар, то печенье. — Я мужа сто раз ругала за эту его горячность, но ничего не помогает, такой уж он человек. А тут видите, как обернулось…
— Не расстраивайтесь, Алевтина Николаевна, — попробовала я ободрить ее. — Никто же пока вашего мужа ни в чем не обвиняет…
— Так это пока, — махнула рукой Журавлева. — Вы меня лучше просто Алей называйте, так привычнее, — попросила она, стараясь глубоко дышать, чтобы не расплакаться прямо у нас на глазах.
— Хорошо, — сразу согласились мы с Виктором, радуясь такому повороту дела.
На собственном опыте я успела убедиться: чем доверительнее отношения между нами и нашими респондентами, тем быстрее продвигается дело. «В данном случае исход просто обязан быть благополучным», — решила я и сразу бросилась в атаку:
— Аля, как вы думаете, на чем были основаны противоречия между вашим мужем и погибшим депутатом Владимирцевым?
— По-моему, никаких особых проблем-то между ними и не было, — ответила она, немного подумав. — Мы уже несколько раз с Ингой пытались их хоть как-то примирить, но это — дело совершенно бесполезное. Если бы даже Андрюша согласился уступить где-то на политическом поле, то здесь — уперся, и ни в какую!
Я тут же удвоила внимание: пока, кроме политических, мы ни о каких иных мотивах неприязни Журавлева и Владимирцева не знали. «Выходит, есть еще и личные?» — многозначительно переглянулась я с Виктором, но спрашивать вслух ничего не стала, благоразумно решив подождать более удобного момента. Но Алевтина сама продолжила эту тему:
— Вы знаете, мы с Геной, ну, то есть с Геннадием Георгиевичем, в одном дворе выросли. Но после школы наши пути как-то разошлись: Владимирцев политическим деятелем стал, а я — обыкновенным врачом-педиатром. Ну, заодно и женой другого политического деятеля. Уж не знаю, какой злой рок свел моего мужа и Генку в одном месте, но, как говорится, чему быть, того не миновать. В общем-то мы с Ингой как-то разговорились об этом, а потом и мужья к разговору приобщились. Конечно, мне Андрей потом дома скандал закатил: почему я ему раньше ничего не сказала.