Подвиг доктора Бушуева (Горбачев) - страница 81

— Как же, голубчик, а говорите здоровы, — с легким укором сказал Фёдор Иванович, и глаза его встретились с глазами пленного — суровыми, непокорными и злыми. Но почему, почему он так смотрит на него, доктора?

Он перевязал пленному рану и сказал:

— В следующий вторник жду вас.

И других больных приводили с ожогами, с нагноившимися ссадинами, и другие больные ни на что не жаловались, и глаза у них были такие же суровые, непокорные и злые, как у первого.

Последним на приём явился какой-то белобрысый субъект в новом измятом красноармейском обмундировании. Он подошёл к доктору и щёлкнул каблуками.

Фёдор Иванович подозрительно взглянул на этого странного пациента.

— На что жалуетесь? — спросил он.

Субъект стал торопливо раздеваться.

Все пленные, приходившие на приём, были худые кожа да кости, а этот полнотелый, откормленный.

— На что жалуетесь? — опять спросил Фёдор Иванович.

Субъект бессмысленно улыбался.

— Да вы что, не понимаете по-русски, — рассердился Фёдор Иванович и только теперь заметил знакомого фоторепортера, который, опять по-обезьяньи прыгая, щелкал фотоаппаратом.

Унтер-офицер подал какую-то команду, и субъект вышколенным шагом вышел из приёмной.

— Данке шён, — поблагодарил доктора фоторепортер.

Выйдя после приёма за лагерные ворота, Фёдор Иванович почувствовал себя разбитым и окончательно обессиленным. Как на грех, снова огнём запылала натруженная культя, будто с неё сдирали кожу раскалёнными щипцами. Вот так всегда: стоит ему разволноваться — загорается культя…

Превозмогая жгучую боль, он едва плёлся по наезженной дороге. Порой останавливался, черпал пригоршнями жёсткий, как битое стекло, снег и жадно глотал его, точно хотел погасить боль в ноге.

Крепчал мороз. Лицо жалил колючий ветер.

Белыми змеями переползала через дорогу позёмка.

Дома, увидев доктора, Майя ахнула:

— Фёдор Иванович, что с вами? На вас лица нет.

Он молча сел на диван.

Вечером пришёл Зернов.

— Ну как ваш поход в лагерь, Фёдор Иванович? — спросил он.

— Не поход, а пытка. Меня снова фотографировали с каким-то субъектом, который изображал откормленного пленного.

— Старая песня, — махнул рукой Зернов. — Не встретили знакомых?

— Нет, никого. Мне кажется, что я совершенно бессилен и ничем не смогу помочь пленным.

— Рано складываете оружие, Фёдор Иванович, — сказал Зернов. — Помочь им можно и нужно.

— Но я не вижу никакой возможности.

— Есть одна возможность: освободить пленных, — с жаром вставила Майя.

— Я не расположен к шуткам, — отмахнулся Фёдор Иванович.

— Мы тоже не расположены шутить, — подхватил Зернов. — Принято решение разрушить лагерь и освободить пленных.