Заметив нерешительность доктора, офицер усмехнулся.
— Прошу, — опять предложил он.
Косясь то на часового, то на овчарку, Фёдор Иванович неуверенно шёл вслед за офицером. Теперь он увидел здание бывшей конторы МТС — побеленное, нарядное. Неподалеку от конторы стоял знакомый весёлый домик с палисадником и голубыми ставнями — там когда-то жил Зернов. А дальше, метрах в двухстах от конторы, был просторный эмтээсовский клуб, куда порой приглашали доктора Бушуева с лекциями. Сейчас на широких окнах — решётки, клуб обнесён колючей проволокой.
Всё здесь Фёдору Ивановичу было знакомым и вместе с тем чужим, враждебным.
Он думал, что увидит в лагере виселицы, чёрные бугры могил, услышит выстрелы, истошные крики истязаемых людей. Ничего этого здесь не было. Наоборот — его ошеломили гнетущая тишина и безлюдье. Было непонятно, для какой цели все опутано здесь колючей проволокой и зачем торчат неуклюжие сторожевые вышки, похожие на гнездовья чудовищных птиц.
От конторы во все стороны вели аккуратные, ровные, расчищенные от снега дорожки. Перед клубом, сквозь проволоку, чернела большая площадка.
То там, то здесь можно было увидеть аккуратные дощечки с надписями на русском и немецком языках: «Запрещается», «Стреляю без предупреждения».
Офицер ввёл Фёдора Ивановича в бывшую контору и показал ему небольшую чистую комнатку, где, по мнению охранников, все было готово для врачебного приёма: стол, покрытый газетой, у стены широкая скамейка. В довершение ко всему у стола красовалось мягкое кресло с точеными ножками, с красными бархатными подлокотниками, с такой же красной, в виде сердца, спинкой.
— Здесь вы будете принимать, — тоном, не допускающим возражений, сказал офицер.
Высокий, долговязый, с большущей кобурой на животе унтер-офицер втолкнул первого больного — хмурого, заросшего щетиной мужчину в засаленной красноармейской гимнастерке, в стоптанных, без обмоток солдатских ботинках.
— На что жалуетесь, голубчик? — тихо спросил Фёдор Иванович, стараясь заглянуть в глаза первому пациенту. Ему казалось, что тот, увидев такого же русского, который пришёл с единственной целью — помочь, обрадуется этой встрече.
Но мужчина был строг и молчалив.
— На что жалуетесь? — чуть громче повторил Фёдор Иванович.
Пациент пожал плечами и недружелюбно ответил:
— Ни на что. Здоров.
К нему кинулся унтер-офицер и резко дёрнул за руку.
Фёдор Иванович заметил, как лицо пленного передёрнулось от боли.
— Ага! — обрадованно завопил охранник и сам засучил рукав гимнастерки пленного. — Смотрите, доктор.
На предплечье был виден нагноившийся ожог.