— Кайа, поторопись, пожалуйста, — поторопила меня Алина, — а то скоро «отбой» по корпусу.
— Да, конечно, — ответил я, улыбнувшись ей «до ушей» и протянул руку за «ершиком».
— Держи, — сказала Оля, вложив «ершика» в мою руку.
— Сейчас я основательно вычищу один здешний унитаз, — сказал я и сделал широкий шаг в сторону Алины.
Недолго я пожил в общаге для «одаренных», — подумал я, — возможно даже, завтра меня выгонят из Пансиона.
Следующим своим движением, я схватил Алину за ее волосы, собранные в тугой «хвост», сильно дернув за который, уложил эту неприятную особу себе на бедро, любуясь ее перекошенным личиком, а мгновение спустя, туалетный «ершик» уже начал активно «шуровать» по очаровательным губкам и зубкам.
«Пацанка», сидевшая до определенного момента на своей кровати «ровно» и пялившаяся на то, как ее соседке по комнате и подружке «чистят зубы» туалетным «ершиком», прибывая в некотором шоке, от непривычного для Воспитанниц физического насилия, резко пришла в движение.
Собравшись с духом, она вскочила с кровати, сжав свои кулачки. Ее била крупная дрожь, непросто, все-таки, решиться «мирному» человеку, не привыкшему разрешать проблемы насилием, на реальную драку.
— А ну-ка, быстро села на место! — повернув к ней голову, потребовал я тоном, которым взрослые говорят с натворившим «делов» ребенком, когда та сделала первый шаг в мою сторону.
«Пацанка», дернувшись всем телом, отступила назад.
— Прекрати немедленно! — закричала она, а на ее глазах выступили слезы, — хватит мучить Алину!
— Ну что, все еще хочешь, чтобы я вычистила твой унитаз? — спросил я Алину, покрепче схватив ту за «хвост», сильнее запрокинув ей голову и убрав «ершика» от ее губ.
Ответом мне стало столь лютое матерное ругательство, что я просто-таки вынужден был «почистить» эти очаровательные губки, запачканные жуткой бранью, еще немного.
Мне категорически не хотелось применять насилие в отношении этих девочек, однако, подружки оставили мне, по их мнению, ровно два нехитрых варианта.
Во-первых, пойти и вымыть их сортир, что стало бы для меня социальным самоубийством, во всех смыслах.
Во-вторых, слезно просить эту парочку выпустить меня из комнаты, подобное имело бы тот же результат.
Так что применение мной насилия в данном случае было вполне уместным. В противном случае, я непременно стал бы объектом насмешек для всех обитательниц Пансиона, поэтому, необходимо было показать этим девочкам, а также всем остальным, тут я посмотрел в камеру видеофона, с помощью которого «Колобок» записывала происходящее, что не потерплю никаких издевательств над собой.