Хранитель времени (Селзник) - страница 3

Старик молча сгрёб в носовой платок отнятые у Хьюго безделушки и завязал их в узелок.

Хьюго молчал.

Лавочник в сердцах стукнул кулаком по прилавку, и маленькие заводные игрушки испуганно подпрыгнули.

– Прочь отсюда, мелкий воришка!

– Сами вы вор! – огрызнулся Хьюго и помчался прочь.

Лавочник прокричал что-то вослед, но Хьюго слышал лишь топот собственных ног.

И все вокзальные часы 

Заверув за угол, Хьюго снова попал сквозь вентиляционную решётку в рабочее помещение. Он выпрямился и постоял, чтобы перевести дух. От старых каменных стен веяло могильной сыростью. Тусклый свет ламп освещал коридор, который, разветвляясь, напоминал самый настоящий лабиринт.







Вот он и дома.

Здесь, под самой крышей вокзала, располагались давно заброшенные каморки для рабочего персонала. В одной из них Хьюго и жил. Сквозь закопчённый стеклянный люк солнечный свет сюда едва проникал, даже днём в каморке было сумрачно. И всё же это была какая никакая, а крыша над головой. В своё время мальчика привёл сюда его дядюшка, хранитель вокзальных часов. Впрочем, дядюшка вскоре исчез – но об этом мы расскажем позже.

В наследство от дядюшки Хьюго досталась старая шаткая кровать (под ней мальчик держал свои рисунки), огромный сундук, взгромождённый посреди комнаты (на нём Хьюго раскладывал карточные пасьянсы), и круглый столик в углу, где хранились дядюшкины зарплатные чеки (без его подписи это были просто никчёмные бумажки). Но главное – Хьюго сам смастерил полки, на которых стройными рядами стояли стеклянные банки с детальками от разобранных механических игрушек. Вот и представьте, какой ущерб успел нанести наш герой лавочнику.

Хьюго было двенадцать лет, и у него не было ни папы ни мамы. Денег у него тоже не было, хотя работал он, как самый настоящий взрослый: вставал ни свет ни заря и вечно недосыпал.

Зевнув, Хьюго взял деревянное ведро с инструментами, сунул в карман спичечный коробок и свечи и поплёлся на работу.

После исчезновения дядюшки хранителем часов стал Хьюго. Каждый день он осматривал все вокзальные часы – от огромных курантов на башне до стандартных фасадных часов. Самые сложные были куранты – с огромными круглыми окнами-циферблатами,которые смотрели на север и на юг. С них Хьюго и начинал обход.



 Чтобы забраться на башню, он преодолевал по каменной лестнице много ступенек вверх, а потом вскарабкивался по металлическому трапу к люку, ведущему в инженерную комнату.

Механизм в инженерной комнате был столь огромен, что всякий раз Хьюго опасался, как бы эта махина не зажевала ему руку. Куранты приводились в движение двумя гирями, которые ползли по шахте вверх-вниз. Тяжёлая заводная рукоять была едва под силу взрослому, но Хьюго справлялся и с этим: он медленно крутил её, и гири с натужным скрипом ползли вверх.